– Кто такой Добряк? – спросил Арей.
Пес бесшумно оскалился. Он не любил слышать своё имя из чужих уст. Право на его имя имеет только хозяйка. Остальные пользуются им незаконно.
– Ясно, – кивнул Арей, еще раз взглянув на пса.
Варвара нетерпеливо переступила с ноги на ногу.
– Ну что? Идем или нет? Или, может, найдем какую-нибудь дыру, где скопился газ, и кинем туда зажженную спичку? – спросила она с досадой.
– Ну-ну… Не будем сгущать краски! Задавать вопрос: что вы тут ищете, надо полагать, бессмысленно? – спросил Арей у Эссиорха.
– Бессмысленно, – ответил тот.
Мечник наклонился и подбросил в костер доску. Пламя облизало ее и начало медленно, как леденец, обсасывать по краям. Дым уходил в округлое отверстие в потолке, где начиналась узкая отвесная шахта. Она и создавала тягу.
– Тем более что тут ничего уже нет. Я тоже искал, – добавил Арей.
– Но оно тут было? – напрягся Эссиорх.
Арей присел на корточки и стал греть над огнем изрубленную мясистую ладонь.
Добряк продолжал рычать на него через костер. Арей бросил в него головней. Добряк отпрыгнул ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы головня пролетела мимо цели.
– Толковая собачка! – одобрил мечник. – Она постепенно начинает мне нравиться…
– Вы что-нибудь нашли? – нетерпеливо спросил Эссиорх.
Поведение мечника окончательно уверило его, что можно говорить начистоту.
– Я и не ожидал ничего найти, – последовал равнодушный ответ.
– Почему?
– Потому что до меня тут побывала Черная Дюжина.
Найти что-либо там, где они ничего не нашли, утопия. А вот там – шагах в тридцати – покончил с собой канцелярист Лигула. Надеюсь, вы не боитесь покойников? – с иронией спросил Арей.
– Нет, – сказал Корнелий.
– Ничего не бояться – почерк профессионального дурака. А я вот боюсь. Иногда мне снится, что все, кого я сделал покойниками, собрались во мраке, чтобы встретить меня. Стоят, смотрят и ждут. Неприятный сон, не правда ли? – сказал Арей задумчиво.
Эссиорх быстро взглянул на него. Как всякий хранитель, он имел обостренное чувство истины. Другое дело, что, даже говоря правду, мрак все равно лжет. Важны не столько сами слова, сколько то, как они будут поняты и к чему побудят. Дыхание слова, его сила. У мрака слова всегда изуродованы. В них нет ни силы, ни правды. Один лишь уклончивый, отчаявшийся, давно иссушивший себя ум.
Прячась за костром, Арей через его пламя разглядывал Варвару.
