Никогда еще эмоции людей не были настолько яркими и обжигающими, словно они текли во мне!
Именно это заставляло Карата сомневаться в том, что Штиль не поделился своей медвежьей кровью с сыном, сделав его таким не похожим на тех людей, что встречались на нашем пути до этого.
Возможно, мужчина сделал это втайне от парня?
- Год назад Селин подверглась насилию неподалеку от дома, и это сломало ее, - наконец выдохнул Райли, нахмурившись, однако помимо волнения в его душе цвело ядовитое желание, разъедающее душу, - Она не выходит на улицу.
Бросила учебу и работу. Не общается ни с кем кроме своей бабушки, что переехала к ней после этого случая. А еще всегда – жарким летом и зимой – она носит одежду, чтобы оставалось как можно меньше оголенной кожи.
- Девушку изнасиловали?
- Да. В обязанности полицейских входит навещать тех людей, кому необходима помощь.
Эти слова были сказаны, словно в оправдание того, что он был здесь и сейчас.
Карат смотрел на Райли пристально, но как-то по-доброму, чуть выгибая брови, когда криво улыбнулся:
- Скажи мне, сколько девушек было изнасиловано за последний год в этом городе?
- Восемнадцать.
- И ты вот так ходишь к каждой из них? Крадучись, словно вор, пробираешься на задний двор, чтобы наблюдать пока они спят?
Райли усмехнулся, и в этом его жесте была и печаль. Боль. Возможно даже сожаление и раскаянье.
И желание.
Оно никуда не уходило и казалось нелепым и бессмысленным в этом случае.
- Это я нашел ее на дороге и позвонил в полицию и скорую. Был рядом до тех пор, пока девушка не очнулась.
- И с тех пор не можешь оставить ее?
- Не могу. Я отвожу ее три раза в неделю к психиатру на занятия. Но ни разу за этот год она не заговорила со мной и не позволила даже просто пожать руку. От любого даже случайного прикосновения у нее начинается рвота, а затем судороги.
Бедная девушка! Отвлекшись от наблюдения за мужчинами, я посмотрела на девушку за окном.
Она была такой хрупкой и худенькой. С тонкими веками и длинными ресницами.
Видимо уснула неожиданно на диване, свернувшись и обхватив себя руками, облаченная в кардиган, словно продрогла, не смотря на то, что жара стояла даже ночью.
Такая беззащитная и миленькая, что казалось просто нереальным, что кто-то мог обидеть ее.
