– Теперь уже ничего не исправить, а в тот момент мне действительно показалось, что я влюбилась, – он ведь совсем не такой, как те, кто окружает меня уже много лет, он совершенно другой, и этим меня привлек…И только потом, когда все между нами уже случилось, я вдруг поняла, что нельзя было. И подставила его, сама того не желая, – ты ведь знаешь, что Бес уцепился за мою связь с Ромашиным и стал его шантажировать. Представь – начальник ГУВД и бандитка! Это ж можно сразу чемодан собирать и валить отсюда добровольно-принудительно.
– А Бесу-то что от него надо?
– Хочет вымутить из местной зоны одного кадра по кличке Кадет, вроде как Бес ему что-то должен и теперь решил таким образом отдавать долг. А тут я кстати подвернулась. И даже с тем, что мы как-никак родственники, он не посчитался – ничего святого, даже память о брате не удержала. Не зря Егор всегда говорил мне – подальше от него, в любой момент заложит или подставит, если понадобится.
– И что ты собираешься делать, раз все так плохо?
– Еще не знаю, Ветуля, – вздохнула Марина, выбросив окурок и запахивая халат на груди.
– Поживем – увидим. У тебя-то как?
– Что у меня? Все по-старому – племянничек твой вокруг увивается, всех потенциальных кавалеров разогнал, – засмеялась подруга, вытягивая ноги на лавку, как Марина. – Все замуж зовет, порядочный! А мне – какое замужество, сама ведь понимаешь, я девушка ветреная и свободная, не люблю контроля и притеснений.
– Да уж! Можешь не продолжать – сама знаю.
Женька мой вон тоже постоянно жалуется, что управы на меня нет никакой, а что поделаешь – нутро вылезает, не спрячешь.
– Да-а! Творишь ты с ним чудеса, как с дрессированным пуделем! Никогда бы не поверила, что Хохол будет все твои причуды безропотно исполнять.
– Ну, не то чтобы уж совсем безропотно, – признала Марина справедливости ради. – О, а вот и сам! – Она заметила мощную фигуру своего любовника на крыльце, где он, присев, шнуровал кроссовки, собираясь на пробежку. – Доброе утро, родной! – И Хохол, подняв голову, заулыбался:
– Котенок, я тебя потерял! – Он сбежал с крыльца и, не смущаясь Веткиным присутствием, поцеловал Марину в губы: – Привет, любимая…
Ветка только хмыкнула, глядя на тонкую фигуру подруги, прижавшейся к огромному Хохлу, и отвернулась в другую сторону, пробормотав еле слышно:
– Любовь, блин… Красавица и чудовище!
– Завидуешь? – засмеялась Коваль, обнимая Хохла за шею.
– Могла бы сама на моем месте быть.
