– Я не об этом, – поморщилась Ветка, затягиваясь и выпуская дым ноздрями. – Ты ведь Ромашина своего спасать кинулась, да?
– С чего ты взяла? – не совсем натурально удивилась Марина, но с Веткой это не прошло – ведьма укоризненно покачала головой, снова выпустила облако дыма:
– Ой, не туфти, Маринка! А то я не вижу и не знаю! И то, что это не от любви вовсе, а просто из чувства справедливости, тоже знаю, потому что ты опять с Хохлом мутишь, и тебе с ним хорошо. Ты только на морду его глянь – он же светится весь, как тыква на американский Хэллоуин!
Марине стало смешно от Веткиных аналогий, и она закатилась во все горло, заставив ведьму тоже фыркнуть и захохотать.
– А серьезно – не крути мужику мозги, – отсмеявшись, продолжила Ветка. – Он ведь семью хочет, а с тобой какая семья?
– Ты не слишком далеко залезла в своих размышлениях о моей жизни, дорогая подружка? Назад-то выберешься? – насмешливо осведомилась Коваль, беря новую сигарету.
– Мои отношения с Хохлом – это только наши с ним дела, и тебя там не стояло, как говорится. У нас все хорошо, все довольны, чего желать еще?
– Тогда зачем ты продолжаешь эту хрень с Ромашиным?
– Я?! Ты точно головой ударилась при аварии! Я его не видела ровно столько, сколько отсутствовала, о чем ты говоришь?
– Зато он чувствует, что ты не отпускаешь его. Знаешь, что он сделал, когда все это произошло? Он приехал ко мне.
– К тебе?! Тебя-то он откуда знает? – удивилась Марина, слегка шокированная Веткиными словами.
– От верблюда! Что он – первый день в городе живет, или ему сложно нарыть, кто и что возле тебя? Вот и приехал – помогите, мол, Виола Викторовна, хочу знать, где она, что с ней. Я, конечно, глаза по два рубля сделала, мол, о чем вы, гражданин начальник? А он – знаю, говорит, что вы подруги, что еще кое-что между вами есть, так уж будьте так добры, скажите хотя бы, жива моя Мариша или нет!
– А ты?
– А я что? – пожала плечами Ветка.
– Не знаю я, говорю, ничего – давно не общались, да и в больнице лежу, сами видите. Ну, помялся он еще немного, да и отвалил, но ты бы видела, Маринка, какие у него при этом были глаза… как у собаки брошенной…"
"– Не дави на гниль, Ветка, – попросила Коваль, сморщившись от неприятных воспоминаний о том, что наделала.
