– А ты молодец, дорогой, не переиграл, – похвалила Коваль мрачного Женьку.
– Если бы ты знала, как тяжело говорить о тебе в прошедшем времени, – вздохнул он. – Я сейчас почти поверил, что это не ты со мной сидишь, так и вмазал бы тебе, но потом вспомнил, что это котенок мой так развлекается.
– А я заметила, потому и не стала дальше продолжать, – тихо сказала Марина, взяв его за руку.
Он поцеловал пальцы, глядя ей в глаза:
– Я люблю тебя…
Марина медленно оглядела зал, и вдруг ее словно током ударило – за столиком возле самого выхода сидел Ромашин с двумя какими-то мужчинами…
– Черт побери, – пробормотала она вполголоса.
– Только этого не хватало…
– Ты о чем? – напрягся Хохол.
– Здесь Ромашин. Встряли мы с тобой, Женька… Не оборачивайся, может, обойдется.
Официантка принесла заказ, и они принялись за еду. Марина даже расслабилась, получая истинное удовольствие от любимых блюд и любимого места, где все было обустроено с любовью и душой, куда она вложила частичку своего сердца.
– Женька, как же давно я не была здесь, – прошептала Коваль, чувствуя, как на глаза навернулись слезы.
– У меня нет ничего дороже этого места, я все могу отдать, только не этот ресторан… Это уже часть меня, я не представляю, как без него жить.
– Котенок, перестань, – попросил он, вытирая ее глаза салфеткой. – Не плачь, все хорошо. – И в этот момент Ромашин засек-таки Хохла, побледнел и поднялся из-за столика.
– Женя, соберись – Ромашин идет, – успела проговорить Марина, моментально входя в свой образ и пошловато хохотнув.
– И что же дальше было, дорогой? – громко спросила она, делая вид, что они о чем-то беседовали до этого.
– А ничего, – включился Женька, глядя на нее сальными глазами. – Вот приедем домой, и я тебе в натуре, так сказать, продемонстрирую.
Коваль опять захохотала, откинув назад голову и перебрасывая ногу за ногу так, что на какой-то момент стали видны ярко-красные стринги под короткой джинсовой юбочкой. Ромашин подошел вплотную к столу и уставился на Хохла.
– Что? – спокойно спросил Женька, не выпуская Маринину руку.
– Потеряли что-то, господин подполковник?"
"– Смотрю на тебя, Влащенко, и удивляюсь – быстро же ты забыл все, что она для тебя сделала, – тихо и зло бросил Ромашин. – Воистину, уголовники – самые неблагодарные твари, вы ни добра, ни худа не помните.
– Ошибаешься, – процедил, прищурившись, Женька. – Худо я помню, как никто, и то, как мне за тебя шесть лет намотали, век не забуду. Да и то, как ты пытался Коваль у меня отнять.
