Пробуя изумительного вида и вкуса суши с семгой и креветками, она в очередной раз убедилась в том, что не ошиблась в выборе кухни для своего лучшего ресторана, да и шеф-повар был мастером и знал все тонкости приготовления этих блюд.
– Удивляюсь я тебе, котенок, – произнес Женька, отправляя в рот кусочек тонкацу с соусом. – Ты можешь есть эти свои штучки целыми днями, а ими наесться невозможно.
– Дорогой ты мой, дело ведь не в том, чтобы желудок набить, а в том, чтобы получить удовольствие, – наставительно сказала Марина, окуная очередной шарик в соевый соус.
– Это ведь не столько пища, сколько философия.
– Умеешь ты подо все подвести какую-нибудь ерунду. Еда – она еда и есть.
– Да ну тебя, – обиделась она вполне серьезно. – Ты вечно все испортишь.
– Обиделась? Я же пошутил, – Хохол взял ее за руку, но Марина вырвалась. – Котенок, чего ты? Я не буду больше.
Он вышел из татами-рум и через десять минут вернулся с огромнейшим букетом хризантем. Коваль сменила гнев на милость и улыбнулась:
– С ума сошел! Это же дикие деньги!
– Что такое деньги? – пожал плечами довольный Хохол.
– Так, стопка бумажек. У меня есть ты – больше ничего не имеет цены.
– Правда? – тихо спросила она, спрятав лицо в букет и вдыхая любимый аромат семечек.
– Конечно, – просто ответил он, глядя на нее с легкой улыбкой.
– Я очень люблю тебя, Женька.
– Скажи это еще раз, – попросил он, уткнувшись носом ей в волосы.
– Люблю тебя, люблю, люблю…"
"Марина отбросила цветы и села к нему на руки, стала целовать его лицо, чувствуя, что не кривит душой и говорит чистую правду – она любила его.
Возможно, не так сильно и безоглядно, как Егора, но ведь невозможно прожить и прочувствовать что-то во второй раз. Она видела, как дорого Женьке то, что происходит сейчас между ними, как старается он изо всех сил не спугнуть чувство принадлежности друг другу, доверие, нежность.
– Ты не боишься быть со мной? – внезапно спросила она, и Хохол удивленно захлопал ресницами:
– В смысле?
– Ну, в прямом смысле – ведь знаешь, как заканчивают все, кто оказывается в моей постели, – невесело усмехнулась Марина, и Женька заглянул ей в глаза, убирая со лба челку:
– Это глупости, котенок.
Я ничего не боюсь, и неправда это все. Перестань придумывать себе какую-то вину, зачем? Ты не виновата в том, что случилось. И со мной не будет ничего, вот увидишь, котенок мой любимый, солнышко мое.
Марина закрыла глаза, прислушиваясь только к движениям гладящих ее рук.
– Женька, поехали домой, – пробормотала она.
