Лукьянов почему-то не захотел приглашать представителей следственных органов в свой офис. Наверное, делал он правильно, поскольку любой мент от рождения обязан считать, что каждый генерал имеет собственный отдельный и почти шикарный кабинет. А если такого кабинета у генерала нет, то и считаться с ним особо не стоит. Такие маленькие хитрости говорили вовсе не о тщеславии Лукьянова и не о его ущемленном самолюбии, а только о том, что Николай Владимирович умеет просчитывать ситуацию и знает, что и в этот раз, как и в предыдущие – как, надо полагать, и в будущие, – он еще может пользоваться своим генеральским авторитетом.
Причем не для собственного удовольствия, а исключительно для деловых нужд. И Николай Владимирович стремился такое положение удержать. У нас же, к сожалению, «встречают по одежке», и генерал всегда отождествляется со своим кабинетом, которого Лукьянов пока не имеет.
За составлением протоколов и разбирательством ситуации мы просидели даже дольше обычного рабочего дня. Единственное, с чем менты сразу поторопились, – это освобождение проезжей части дороги, что, впрочем, много времени и усилий не отняло.
После произведения всех замеров и фотографирования места происшествия мы перегнали свои машины на стоянку к медицинскому центру, а «гиббоны» на эвакуаторе вывезли машину с погибшими бандитами. Но вывозили ее не на свою стоянку, поскольку вместе с ними вслед за эвакуатором отправился и работник Следственного комитета, входящий в следственную бригаду, прибывшую на место.
С протоколами было почти все закончено, когда на место прибыла новая следственная бригада.
На сей раз – из ФСБ. Это ведомство решило вмешаться в дело после того, как к ним поступила информация об огнемете. И все началось сначала… Повторять, что и как было, уже стало противно. Но повторить пришлось, потому что у ментов свои протоколы и методы ведения допроса, а у следаков из ФСБ – свои, хотя отличие, как мне показалось, состоит только из расстановки ударений. Но мы терпеливо перенесли и новую пытку. Генерал, как и раньше в ситуации с ментами, буквально диктовал каждое слово для занесения в протокол.
Я в этих документах значился по-прежнему капитаном спецназа ГРУ Александром Викторовичем Смертиным, и обоснование нападения бандитов тоже звучало в прежнем ключе. Нападение совершалось на меня, поскольку за мою голову бандиты назначили большое денежное вознаграждение. Таким образом я стал своего рода прикрытием собственно для Комитета…
* * *"
"Остаток рабочего дня прошел спокойно.
