С одной стороны, это хорошо, потому что и противник, если он в курсе дела – а он в курсе, – тоже думает, что легко с нами справится. Мы даже умышленно это афишируем. Своего рода прикрытие и дезинформация. С другой стороны, на нас и высшие инстанции смотрят как на инвалидов, а у нас в стране, сам скоро почувствуешь, к инвалидам отношение как к отработанному материалу. Мы для власти – мусор, который можно вымести, но можно и оставить, если не слишком мешает. Потому положение наше двоякое, и при этом сложное, потому что делать мы должны много, без официальной помощи и даже вопреки официально декларируемому общественному мнению, которое, как тебе, конечно, известно, складывается из указаний сверху.
Хорошо еще, что неофициально нам оказывают помощь все силовые ведомства. Однако кое-кто из политической элиты, краем уха уловив наши цели и задачи по самозащите собственных жизней и жизней своих товарищей, считает нас экстремистами. Откровенно, кстати, так и говорят – даже с трибуны Государственной думы. Сейчас в политической элите с подачи правящей партии пошла такая тенденция: если человек открыто и гордо называет себя русским или православным, его сразу обвиняют в экстремизме.
С общественной позиции поведение политиков вполне понятно: они хотят придавить всякое иное мнение, которое может мешать им хорошо жить. Разных пройдох, что питаются западными деньгами и толкают прозападные идеи, тоже сдерживают, но именно сдерживают, а не придавливают, опасаясь западного общественного мнения, консервации своих вкладов в тамошних банках и всяческих прочих осложнений.
А основное население страны придавливают жестко. Так что рай и правительственные награды я тебе не обещаю. При нашей деятельности возможно встретиться со множеством неприятных моментов, но это все на моей совести, и разгребать неприятности предстоит мне. Хорошо, что нам удалось добиться негласного сотрудничества с правоохранительными органами. Однако только на среднем административном уровне. На высоком уровне на поддержку рассчитывать не приходится.
У нас денег не хватит, чтобы оплатить такие услуги…
2
Из сказанного я понял, что положение Комитета не слишком устойчивое. Тогда понятно, почему они за меня так ухватились. Не каждый решится выполнять опасную работу в неустойчивой структуре. Но меня это, с другой стороны, только подталкивало. Комитету трудно, и грех не помочь им, потому что мне они помогали активно и всеми силами.
– Вопрос можно, товарищ генерал?
– Можно. Спрашивай.
– Источник финансирования.
