И в моем случае вы точно останетесь живы и, смею надеяться, довольны! А еще граф страдает такими вспышками гнева, что об их последствиях слышало все графство! Даже у нас в городке после исчезновения одной из своих любовниц он устроил такое, что люди до сих от него шарахаются!
Даже так… Интересно, что же такое он здесь устроил? Жаль, спрашивать сейчас некогда. Но если бы я попала в такую историю, как граф, даже не знаю, что бы делала и как чудила. Если бы, конечно, сама не была замешана в этих исчезновениях.
Я посмотрела на графа.
Не хотелось верить, что такой мужчина способен на убийство своих женщин, но чего только в жизни ни случается. И все же и дальше шептаться с лекарем было совсем уж нетактично, и я высвободила руку из его хватки:
— Спасибо за предупреждение, — кивнула и пошла к к графу и Жорику.
На лице графа застыла маска невозмутимости, но крепко сжатые челюсти говорили о том, что не так уж он и спокоен.
Граф отодвинул для меня стул, сам сел напротив, а Жорик сбоку. Мы сидели, мужчина смотрел куда-то вбок, я ему не мешала и смотрела то на стены — в углу завелся паучок и плел уже не первую паутину, — то на ёрзавшего на соседнем стуле Жорика.
Его отец не торопился начинать беседу. Он прекрасно понял, зачем лекарь меня задержал, и теперь, видимо, передумал делать свое предложение, каким бы оно ни было. И ежу понятно, что после таких предупреждений я графу откажу. И зачем тогда начинать беседу?
Я его прекрасно понимала, но ничем помочь не могла. Работа у лекаря, конечно, не самый хороший вариант, но на первое время подойдет.
Думаю, какое-то время мужчина сможет держать себя в руках, а потом я решу, что делать. Может, вообще перееду. В случае же с графом все слишком непонятно и даже опасно.
Молчание затягивалось. Жорик на соседнем стуле весь извелся. Наконец, соскочил с него и подошел ко мне вплотную, как обычно делают дети, когда хотят сесть на руки. Я машинально усадила его на колени. Молчание продолжилось, но теперь граф стал мрачнее и уставился на сына.
Тот ответил ему таким же взглядом. Сразу видно, что здесь яблоко от яблоньки упало недалеко. Разумеется, такую игру в гляделки ребенок проиграл, из-за этого разозлился и демонстративно взял мои ладони, сложил их у себя на груди и упрямо выпятил челюсть.
Наблюдать за происходящим было бы даже забавно, если бы я не была непосредственным участником этой пантомимы. Но это нужно было заканчивать, а детям совсем необязательно присутствовать при разговоре взрослых.
