Я подала ему компот.
— Пей. Тебе сейчас нужно больше пить, чтобы восстановиться. Он сладкий и вкусный.
Мальчик недоверчиво посмотрел в кружку, но все же выпил содержимое. Я протянула ему пирожок и, пока ребенок не отказался, спросила:
— Ты не любишь Абигайль?
Он неопределенно пожал плечами.
— Не знаю. Она была неплохой, но тоже исчезла."
"— В смысле?
— А в прямом, — рядом оказалась Люси и с азартом в глазах, будто выдает шикарную сплетню, сказала: — Женщины в доме графа Риярда долго не задерживаются.
Исчезают в неизвестном направлении, и никто об их судьбе ничего не знает! — И сделала большие глаза. — Граф — страшный человек. Говорят …
— Неправда! — неожиданно взвился Жорик на ноги и сжал кулаки. — Кухарка, вон, у нас живет и ничего! И служанки тоже есть! Все живут! Никто не пропал! И отец у меня хороший! Слышишь, дура! Хороший и добрый! Дура, дура, дура! — ребенок уже кричал и тяжело дышал, готовый или кинуться на служанку, или сорваться с места и унестись прочь.
Я опешила от такой вспышки, а потом кивнула:
— Согласна с тобой, Жорик, дура она как есть.
— Она… А? — ребенок так растерялся от того, что с ним согласились, что осекся и захлопал глазами.
Люси же возмущенно захлопала глазами. Хорошо, что кухарка все это слышала и так перетянула ее полотенцем пониже спины, что она с визгом унеслась из кухни. Я благодарно посмотрела на женщину, которая укоризненно качала головой вслед глупой сплетнице, и поманила мальчика к себе:
— Иди сюда, я осмотрю твою повязку.
Жорик недоверчиво на меня покосился, но подошел. Я усадила его себе на колени и погладила по голове:
— Жорик, нельзя так остро реагировать на сплетни, хотя и очень хочется защитить своих близких хотя бы так.
— Мой папа хороший, — он упрямо посмотрел мне в глаза. — Очень!
— Я знаю. Другой бы и не стал спасать своего ребенка, забывая о себе самом и не замечая боли в раненой ноге. Но всем этого не докажешь.
— И что делать?
— Для начала нужно хорошо покушать, чтобы усилия отца по твоему спасению не прошли даром.
Я подвинула стул ближе к себе и усадила мальчика на него. Было видно, что он не привык к такой ласке и вот-вот убежит. Мне же хотелось потискать мальчишку — чем-то он напомнил мне моего сына в детстве. Загрустила, понимая, что больше никогда не увижу своих детей и внуков. И все же тоска на удивление не была дикой и острой.
