– А если я пообещаю сказать правду?
– С чего это вдруг?
Его голос прозвучал так подозрительно, что Марианна вздернула подбородок: ну почему Белл все усложняет?
– Всего лишь имя, данное при крещении. Я скажу тебе свое, а ты мне – свое.
Его улыбка вернулась.
– Интересное предложение, но и оно небезопасно.
– Какую опасность могут принести просто имена?
– Мы окажемся на полпути к тому, чтобы узнать друг о друге больше, – усмехнулся Белл.
Марианна отбросила растрепанные волосы за плечо.
– Я готова сказать тебе свое имя, если ты назовешь свое, причем первым.
Белл хмыкнул.
– Для этого, любовь моя, необходимо доверять друг другу.
От слова «любовь моя» ее сердце пустилось вскачь.
– Ты мне не доверяешь?
– Разумеется, нет.
Сжав кулаки, словно хотела укрепить свою решимость, Марианна подошла к нему и, положив одну руку на плечо, провела пальцами другой по заросшей кудрявыми волосками груди вниз, до пояса бриджей. Ей не хотелось останавливаться, но она сдержалась и лишь провела рукой по его бедру, потом приобняла за талию.
Судя по выражению его лица, он пребывал в полнейшем недоумении, и она прошептала:
– Иди ко мне.
Белл слегка подался к ней, и когда между их губами осталась лишь доля дюйма, спросил:
– Что дальше?
Тут Марианна вывернулась из его объятий, распахнула дверь за спиной и вытолкнула его в коридор, заявив:
– Я не ложусь в постель с незнакомцами.
Глава 17
У Беллингема не было времени. Надо было посмотреть бумаги лорда Копперпота в письменном столе в спальне, чтобы сравнить образцы почерка.
Он так долго и упорно изучал депешу, что теперь мог бы узнать этот почерк из тысячи, даже так точно запомнил написание отдельных букв, что мог бы скопировать. Белл уже знал, что почерк самого лорда Копперпота не соответствует тому, которым написана депеша, но, возможно, сохранились документы, написанные кем-то другим, но тем же почерком.
Только вот никак не получалось сосредоточиться на выполнении задачи: перед мысленным взором стояла Марианна, босиком, в тонкой ночной рубашке, с волосами, рассыпавшимися по плечам, словно расплавленная лава.
Сквозь тонкую ткань просвечивали соски, и Беллу отчаянно хотелось опять ощутить их вкус. Тогда потребовалось все его самообладание, чтобы не схватить ее в объятия и не отнести в постель."
"Марианна отомстила ему, вытолкнув из комнаты, и Белл не винил ее за это. Теперь счет был равный, но он почему-то чувствовал себя проигравшим.
