Они собрались в кабинете Клейтона, и Беллингем, глядя в окно на умытый дождем луг, не мог думать ни о чем другом, кроме Марианны, с которой так хотелось заняться любовью накануне ночью.
Собственно говоря, нельзя сказать, что эта встреча была неожиданной. После событий того вечера чего-то подобного он как раз и желал, и ожидал, но не думал, что все произойдет так скоро. Вспоминая о том, что происходило между ними, Белл почувствовал, как в паху стало тесно. Чертовщина какая-то! Ведет себя как последний идиот.
Ясно же, что она была готова лечь с ним в постель, желала этого, к тому же, видит Бог, у него очень давно не было женщины, тем более такой страстной, как Марианна… или кто она там, неважно. Тем не менее он повел себя как-то… неправильно. И теперь испытывал странное чувство.
И только утром он понял, что это было: вина. Он испытывал вину, а для того, кто лгал, чтобы выжить, это чувство не было знакомым и привычным.
Марианна права: он проклятый лицемер. Как можно было обвинять ее именно в том, в чем виновен сам? Он тоже ей лгал, но когда она совершенно справедливо указала ему на это, повел себя, как… лошадиная задница.
И свои похотливые ручонки он должен был держать подальше от нее, но не смог.
И это чудо, что он все-таки остановился, хоть наверняка этим и оскорбил ее. И это лишь усугубило чувство вины. Он не имел права пользоваться ее слабостью и своими преимуществами, чего-то от нее требовать. Да, она лгала ему, но ведь и он ей лгал.
Белл никогда не занимался любовью с женщиной, о которой ничего не знал.
Да, он многих соблазнял, доставлял удовольствие, и не всех интересовало, кто он такой, но это была честная игра. Зачем говорить то, что никому не интересно?
Белл не хотел, чтобы так было с Марианной. В конце концов, она не скучающая супруга престарелого политика, которую нужно очаровать для получения информации. Пусть он не знал ее настоящего имени, но сомнений в искренности чувств к упрямой рыжеволосой чертовке не было. Раньше во время подобных миссий он не чувствовал ничего похожего.
Она привлекала его, интриговала. Но самое главное – она его возбуждала, и Белл не сомневался: то же происходит и с ней."
"Он вспомнил выражение ее лица, когда вывел ее в коридор, и усмехнулся: зрелище было незабываемое, – но потом поморщился. Интересно, она его когда-нибудь простит?
– Ты с нами, Белл? – отвлек его от невеселых мыслей Уортингтон.
Беллингем отвернулся от окна и уставился на друзей.
