Он опять устремил невидящий взор на стену, хотя вряд ли ее видел.
– Еще ребенком я видел синяки на лице и руках матери. Тогда я не понимал, откуда они, но когда стал старше, как-то раз, услышав их крики, вбежал в ее комнату, увидел, как он ее бьет, попытался остановить…"
"Белл судорожно вздохнул, словно заново переживал тот ужас, тряхнул головой.
– Я выбежал оттуда с парой синяков, но не это было самое страшное. Мне претила сама мысль, что я не в силах остановить его, не позволять причинять ей боль. – Белл стиснул зубы, глаза его сверкали гневом.
Марианна положила руку ему на плечо.
– Это, наверное, было ужасно.
– Да, но лишь до тех пор, пока я не подрос настолько, чтобы ее защитить. Когда мне было двенадцать и я приехал из Итона домой на каникулы, я смог дать ему отпор. Ублюдок получил такой удар в челюсть, что рухнул как подкошенный и долго не мог прийти в себя. А когда он наконец очухался, я ему пригрозил, что, если еще хоть раз тронет ее, убью его.
– Ну и как, помогло?
Белл кивнул.
– Да, он больше никогда ее не бил.
– Ну слава богу!
– Было все нормально до тех пор, пока… – Он судорожно вздохнул. – На смертном одре отец послал за мной, но я отказался прийти.
Марианна ахнула, но, опомнившись, неуверенно проговорила:
– Тебя нельзя за это винить.
– Потом мама сказала, что он хотел попросить прощения, но я не дал ему этого шанса.
Марианна тряхнула головой, но промолчала.
– Это была самая большая ошибка в моей жизни. Надо уметь прощать. Мама же смогла… А вот я – нет.
– Знаешь, – проговорила медленно Марианна, – когда в последний раз видела Фредерика, мы поссорились.
Ему не нравился молодой человек, который за мной ухаживал, он считал, что мы должны расстаться. Мы даже толком не попрощались. С тех пор не проходит и дня, чтобы я не сожалела об этом. Мне бы так хотелось попросить прощения, сказать, что он был прав.
Белл грустно улыбнулся.
– Нет, это не одно и то же. Я-то знал, что другого шанса не будет, но все равно отказался прийти к нему: исключительно из гордыни и упрямства.
– Ты правильно сделал, что рассказал мне об этом, – прошептала Марианна. – Тот, кто знает, что такое боль, никогда не причинит боль ближнему.
Белл рассеянно кивнул.
– Знаешь, мой отец и ему подобные, Бротон, например, готовы на все ради выпивки. Возможно, таков и наш предатель.
– А почему ты выбрал для себя такую опасную работу?
Белл прикусил губу и надолго задумался.
– Мне всегда хотелось, чтобы все было по справедливости.
Марианна опять сжала его руку.
