Неужели ей так и не дадут поесть и придется ждать ужина?
— Ну, ты готова приниматься за работу? — осведомилась Луиза, и Хилари поняла: это и есть ответ.
Дама из соцобеспечения улетучилась, и Луиза повела девочку во двор, где стояли лопаты, совки и грабли. Хилари должна была вырыть яму. Ей было обещано, что скоро на помощь придут мальчики, но они так и не появились. Мальчики предпочли курить сигареты за сараем, а Хилари в одиночку орудовала лопатой, чертыхаясь и отчаянно потея.
За последние четыре года работы хватало с лихвой, но ей не приходилось заниматься тяжелым физическим трудом.
Она убиралась в доме, стирала, готовила пищу и ухаживала за умирающей Эйлин. Все это не шло ни в какое сравнение с рытьем ямы. Когда Луиза наконец позвала детей ужинать, в глазах у Хилари стояли слезы усталости.
Мейда была уже на кухне. С торжествующим видом стояла у плиты. Ей выпала королевская привилегия готовить ужин. В мутной жиже плавало несколько кусочков мяса и хрящей. Луиза назвала эту бурду жарким и оделила всех маленькими порциями.
Несмотря на голодные спазмы и головокружение, Хилари не могла заставить себя это есть.
— Давай ешь, набирайся сил!
Луиза ухмыльнулась — как показалось Хилари, зловеще. И вообще происходящее смахивало на страшную сказку, в которой злая ведьма пожирает детей. Такие сказки ей рассказывали в детстве, но могла ли она подумать, что этим обернется ее жизнь? В книжках ведьму всегда убивали, а дети снова превращались в принцев и принцесс.
— Извините… мне не хочется…
Мальчишки зароготали.
— Ты что, больна? — раздраженно спросила Луиза. — Меня не предупредили.
Хилари вспомнила рассказы Мейды об исправительной колонии и испугалась, как бы ее не отправили в эту тюрьму для несовершеннолетних. А куда ей еще податься? Уж, конечно, не к Джеку; ясно, что он с ней сделает. Выбор невелик: Луиза или колония.
— Нет-нет, я здорова. Просто перегрелась на солнце. Было очень душно…
— Ах-ах! — послышалось со всех сторон.
А когда после ужина Хилари стала помогать Мейде мыть посуду, та больно ущипнула ее.
Все понятно. Здесь и не пахнет ни семьей, ни хотя бы дружбой. В отсутствие соцслужащей Луиза не собирается корчить из себя добрую мамочку. Они всего-навсего дармовая сила и должны знать свое место."
"Мейда рассказала, что у Луизы есть муж-инвалид: то уходит, то возвращается. Одну ногу он потерял на войне, а другую покалечил. В общем, утратил работоспособность. Вот Луиза и начала брать детей, чтобы они вкалывали и за нее, и за мужа.
