После трехнедельного разбирательства и целого дня совещания суд присяжных признал Сэма виновным. Артуру словно тяжелый камень обрушился на голову, а его подзащитного увели из зала судебных заседаний, шатающегося, с остекленевшими глазами. Сэм был в трансе; за время процесса его депрессия усилилась. Когда он давал показания, от него ни разу не услышали вразумительного ответа. Это был мертвый человек, так далеко зашедший в свое самобичевание, что в нем не осталось никаких человеческих чувств, и это сильно ему повредило во мнении присяжных.
Сразу же после вынесения приговора Артур попросил разрешения увидеться со своим клиентом, но Сэм отказался от свидания. Артуром владели сильнейшее разочарование и отчаяние. Он подвел друга, обманул его доверие. Но ведь он предупреждал, он умолял Сэма прибегнуть к помощи специалиста по уголовным делам. Всю дорогу до дома Артур корил себя за то, что не поставил на своем, позволил Сэму убедить себя. Дома он хватил два стакана горячительного, подумал было о том, чтобы навестить девочек, но понял, что сейчас ему не вынести этого…
Марджори оставила записку, что ужинает не дома.
Артур сидел в сумерках за своим письменным столом и думал: может, оно и к лучшему. Она никогда не любила Сэма. Самому же Артуру нужна была только Соланж, ее ласка, ее безраздельная любовь. Все они в этом нуждались, а Сэм обездолил всех. Артур долго размышлял: правильно ли поступил суд присяжных, — и пугался собственных выводов.
Вдруг затрещал телефон. Звонили из тюрьмы. Новости о его подзащитном.
Артур предположил, что Сэм передумал и зовет его. Сквозь полумрак летнего вечера он взглянул на часы: восемь пятнадцать. Он выжат, как лимон, и немного пьян, но ради Сэма найдет в себе силы поехать.
— Мистер Паттерсон, — услышал он, — ваш подзащитный покончил с собой в камере предварительного заключения. Мы только что обнаружили.
У Артура на миг остановилось сердце, и одновременно он почувствовал разлитие желчи. Сейчас его вырвет, или он потеряет сознание, или умрет.
— Что? — прошептал он в трубку.
Сержант повторил. Артур рухнул в кресло и затрясся всем телом.
— Боже мой! Как же вы недосмотрели?
У Сэма была жестокая депрессия — вот уже много месяцев; они были обязаны предвидеть. Психиатры недвусмысленно предупреждали о такой возможности. Но никто по-настоящему не верил… И вот он потерял их обоих. Это было больше, чем Артур мог перенести. Его единственный друг… и единственная женщина, которую он любил… А теперь у него на руках их дочери.
