Ему все еще не предлагали ролей, и он уже начал тревожиться — может, это безнадежная затея? — но однажды прошел прослушивание в одном из второразрядных театров. Роли он все-таки не получил, зато почувствовал, что немного приблизился к цели. Главное, он понял свои промахи и обсудил их с преподавателем. После еще одного прослушивания в конце июля ему досталась крохотная роль без слов, и он сообщил об этом в письме к Соланж как о величайшем достижении.
Знаменательным стал для них тот сентябрьский день, когда он смог наконец выслать ей необходимую сумму денег, которой хватило на проезд и еще оставалось на покупку кое-какой одежды.
Сэм написал любимой, что первое время им придется жить на его зарплату официанта плюс чаевые. Это будет нелегко, но у него не возникало и тени сомнения в правильности намеченного пути.
Она приехала двадцать шестого сентября туристским классом, на теплоходе «Де Грасс» — с самого окончания войны это было единственное судно, отходившее от Гавра. Сэм ждал на пристани и нетерпеливо смотрел в подаренный ему Артуром бинокль.
Жадно вглядывался в лица и уж было запаниковал, как вдруг на нижней палубе мелькнуло белое платье и маленькая белая шляпка, из-под которой выбивались такие любимые рыжие волосы.
Он замахал руками, но в порту были сотни встречающих, и Соланж его не заметила.
Ей понадобилось несколько часов, чтобы пройти таможенный досмотр, и все это время Сэм сгорал от нетерпения. Стоял погожий солнечный день; в порту было очень тепло, с моря дул легчайший ветерок.
Как раз подходящая погода для ее приезда!
Наконец Соланж освободилась и скользнула в его объятия. Шляпка съехала набок; неудержимо хлынули слезы. Сэм целовал ее мокрое лицо и сам тоже плакал от счастья. Настал долгожданный момент!
— Господи, Соланж, как я тебя люблю!
Ими владела безграничная, безрассудная страсть. Сэм никак не мог оторваться от любимой. Он пропустил несколько занятий и с огромным трудом заставлял себя в пять часов вечера выходить на работу.
Он снял небольшую студию в районе Сороковых улиц, и Соланж каждый вечер, в любую погоду, провожала его в ресторан. Он возвращался ночью, в половине третьего, приносил еду, и Соланж не ложилась спать, не дождавшись мужа. Они занимались любовью, затем ужинали — иногда в четыре часа утра.
На Рождество Соланж заявила, что ему пора всерьез подумать о карьере, которая по-прежнему казалась Сэму недостижимой мечтой. Соланж настаивала, и Сэм понял, что она права.
