Убожество было неописуемым, а женщина, которую мальчик представил как свою мать, производила гнетущее впечатление. Ей было лет пятьдесят, но без зубов она выглядела на восемьдесят. Трудно сказать, что именно довело ее до ручки: нищета, болезни или издевательства. Она абсолютно ничего не знала о племяннице бывшей жены Джека. Откровенно говоря, временами Джеку казалось, что она не узнает собственного сына.
Он уже собрался уходить, когда Джек-младший посоветовал ему заглянуть к соседям: те живут здесь с незапамятных времен и знали Джека-старшего и его покойную супругу.
Джон поблагодарил и направился туда.
Он постучал в дверь. Пожилая женщина отдернула шторку и осторожно выглянула в небольшое окошко.
— Да?
— Могу я поговорить с вами, мэм?
Вот уже много лет Джон не опрашивал лично свидетелей и теперь вспомнил, как трудно бывает завоевать доверие. Сколько раз в прошлом у него перед носом захлопывали дверь!
— Вы коп? — знакомый вопрос.
— Нет. Я ищу женщину по имени Хилари Уолкер. Когда-то давно она жила здесь — маленькой девочкой.
Вы не представляете, где она сейчас может быть?
Женщина покачала головой и устремила взгляд куда-то поверх его головы.
— Что вам от нее нужно?
— Ее разыскивает старинный друг ее родителей.
— Ему бы следовало заняться этим лет двадцать пять назад. Бедная крошка!
Женщина горестно задумалась, и Джон понял, что попал не в бровь, а в глаз. До сих пор она разговаривала с ним через смотровое окошечко, но теперь отворила дверь и предстала перед ним на пороге — в халате и шлепанцах, глядя на него в упор, но не приглашая войти.
— Этот так называемый дядя бил ее смертным боем. Она еле выбралась оттуда — хлестал жуткий ливень, и она всю ночь пролежала у нас на крыльце — голая. Мы с мужем отвезли ее в больницу. Врачи сказали, он пытался ее изнасиловать.
Чепмен в ужасе смотрел на пожилую женщину. Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Жизнь Хилари была кошмаром!
— Против него выдвинули обвинение?
Женщина сделала отрицательный жест головой.
— Девочка была смертельно напугана. Маленькая Хилари… Так и стоит перед глазами…
— Что было дальше?
— Она попала в один семейный детский дом, потом в другой, а потом в колонию, да там и осталась. Мы с мужем пару раз навещали ее, но… в ней как будто что-то сломалось… умерло. Она в этом не виновата. Бедняжка замкнулась в себе, никому не доверяла.
Что ж, это легко понять — после того, что ей довелось перенести.
— Спасибо.
