Сэм без конца говорил о Париже, а тем временем они освобождали города и деревни от ужасов четырехлетней оккупации. Сбывалась мечта его жизни; Сэм забыл даже о восторженном приеме в Риме. В следующие два дня они с боями вышли к Шартру; немцы методично отступали к Парижу, словно указывая им путь к заветной цели. Артур нисколько не сомневался, что весь Париж лежит в руинах.
— Ты спятил, Уолкер. Тебе еще никто об этом не говорил? Спятил. Окончательно потерял рассудок. Ведешь себя, словно школьник перед каникулами.
Артур с трудом верил своим глазам, видя, с каким удовольствием его друг истребляет фрицев.
Сэм был настолько возбужден, что даже забывал обчистить их карманы на предмет курева.
На рассвете двадцать пятого августа мечта Сэма Уолкера стала явью. В зловещей тишине, под настороженные взгляды из всех окон они вступили в столицу Франции. Ничего общего с победным шествием через весь Рим. Запуганные парижане не спешили покидать свои дома и убежища. Однако мало-помалу и они высыпали на улицу. И пошло — крики, слезы радости, объятия — все как в Риме, только с небольшим опозданием.
К двум тридцати генерал фон Шолтиц подписал акт о капитуляции; было официально объявлено об освобождении Парижа.
Четыре дня спустя, двадцать девятого августа, состоялся парад победы на Елисейских полях. Сэм шел бок о бок с боевыми товарищами и безо всякого стеснения издавал триумфальные кличи. Позади — долгий путь и тяжкие ратные труды, зато Париж его мечты наконец свободен! От этой мысли у него перехватывало дыхание, а приветственные возгласы выстроившихся вдоль улиц парижан доводили до слез.
Их полк миновал Триумфальную арку и направился на благодарственный молебен в Собор Парижской Богоматери. Сэм горячо возблагодарил судьбу за то, что дожил до этого момента и принял участие в освобождении благословенного города и его жителей."
"После службы, бесконечно растроганные, Сэм с Артуром вышли из собора и двинулись по Рю д'Арколь. Они получили увольнительную и не очень представляли, чем бы заняться. Сэму нравилось просто бродить по улицам, упиваясь всеобщим ликованием.
Они зашли в маленькое бистро на углу. Подавая им по чашечке заменяющего кофе цикория и по тарелке домашнего печенья, жена хозяина расцеловала их и, сколько они ни упрашивали, отказалась взять деньги. Артур немного знал французский, Сэм изъяснялся одними жестами — главным образом целовал женщин. Оба догадывались, сколь скудны запасы провизии у этих людей, поэтому бесплатное печенье казалось им царским даром.
