[Вот за это я и люблю свою работу!] — думал целитель второй категории, смотря на пополнение. — [Каждый день появляются новые живые игрушки.]
В новом пополнении прибыл аж целый магистр [4]! Понятное дело, ему было плевать на хроносдвиг. Как и подозревал Чадан, от новой игрушки отказались все его коллеги… Но не просто так! Они знали о вкусах и предпочтениях Чадана.
[Идеально!] — горе-целитель уже мысленно представлял весь список унижений, в конце которого он, быть может, разрешит магистру прикоснуться к пациентам. — [Ты в моей власти, жалкий тхойне!]
Так раса Чадана называли обычных людей.
Тех, кто не имел золотистого оттенка кожи и третьего глаза, позволяющего видеть мельчайшие флуктуации энергии в теле пациента. За эту расовую особенность их и ценил полубог [10] Асклепий.
Реализация плана началась нормально. Чадан не стал давать выскочке пациентов, ожидая, когда тот начнёт возмущаться и умолять. Все мыслимые и немыслимые аргументы Чадан знал наизусть. Пятнадцать лет опыта работы, как-никак! Так что больница защитит Чадана от любых проблем.
Благо в каждой клинике Асклепия дежурит судья-наблюдатель [6]. Эти зубры любые проблемы щёлкают как орехи.
Первые шесть часов всё шло как по маслу. Магистр, именем которого Чадан даже не поинтересовался, засел читать правила больницы. Затем он вдруг куда-то пропал, и у Чадана от этого аж на душе стало тепло!
[Всё, попался!] — думал про себя целитель, предвкушая выволочку подопечного. — [Я тебе такое устрою, что ты забудешь о сне и отдыхе до окончания срока рабства… То есть задания.
]
Прошёл ещё час, за ним другой. А магистр всё никак не появлялся. Чадан уже было подумал, что игрушка сбежала, отказавшись от задания. Но тут в пятое приёмное отделение, пыша от гнева, пожаловали коллеги.
— ЧАДАН! — натурально орал Мудхут, размахивая руками. — Ты совсем страх потерял? Какого хрена ты забираешь моих пациентов?
— Каких именно? — спокойным тоном произнёс трехглазый, указывая на половину пустующих коек. — Забирайте, если надо. Больница всё равно выровняет потом мою зарплату до уровня ваших.
— Ты… ты издеваешься? — Мудхута от едва сдерживаемого гнева стало потрясывать. — Целитель из твоей группы перехватывает наших пациентов. Причём лечит их прямо на улице. Я уже три десятка таких принял, пока стоял на входе. Чувствую себя консьержем, который подсказывает, где касса.
Илако стоял рядом с Мудхутом. Гневно сверкая всеми тремя глазами, он недовольно буркнул:
— Вот-вот! Твой подопечный даже расценки наши выучил.
