И тем более это не признает его семья, так как это отразится на репутации. Однако, Дада меня удивляет.
– И мой сын, и Зарина утверждают, что их брак был фиктивным, – морщась от досады, говорит он. – Не вижу смысла соблюдать срок идды. Я привез Зарину, чтобы оставить ее здесь. Ни о каком примирении не может идти и речи.
Шамиль удивлен этим признанием не меньше меня и даже не скрывает этого.
– И вы готовы это признать? Послушайте, для всех нас будет лучше, если мы не будем разглашать такие подробности. Пусть Зарина поживет с вами…
– Я не могу этого допустить! – решительно возражает Дада.
– Но почему? Дядя, вы ведь политик. Сплетни плохо скажутся на вашей семье, а утаить это вряд ли удастся, – пытается убедить его Шамиль.
– Никаких сплетен не будет, потому что Васим развелся с Зариной два месяца назад, просто не сообщил об этом никому из нас, – стоит на своем Дада. – Сообщите всем своим родным, что это случилось немного раньше и срок ее идды будет считаться завершенным. Она, как и положено, жила все это время в доме, которым ее обеспечил Васим.
Этот разговор может остаться между нами, Шамиль, и если никто не будет выносить подробности, то и вопросов не возникнет.
– Тогда, деду об этом тоже лучше не знать, – задумчиво говорит Шамиль, поняв, что задумал Дада. – Хорошо, дядя, будь по-вашему. Я, как и вы, хочу лишь мира для наших семей. Ни я, ни Зарина не произнесем ни слова о сегодняшнем разговоре. Даже моя жена об этом не узнает.
– Мы тоже, – соглашается Дада, имея в виду себя и свою жену, вот только я сильно сомневаюсь, что эта ведьма сможет держать язык за зубами.
В комнате повисает неловкая тишина, потому что все уже сказано, а больше обсуждать нечего.
– Могу ли я предложить вам наш стол? – оставаясь предельно вежливым, спрашивает Шамиль.
– Спасибо, но нам уже пора, – отказывается дядя, вставая на ноги. Тетя следует его примеру.
Они прощаются и Шамиль провожает их до ворот, заодно забирая из машины мои вещи. Теперь, зная, что деда нет дома, я гораздо меньше боюсь, потому что мой кузен не так строг и более прогрессивных взглядов.
Идею брака с Максудом он в любом случае не одобрит, но я и не буду ему об этом сообщать, раз уж Дада скрыл.
Кто знает, может и нечего будет сообщать. Максуд был настроен решительно, пока я была рядом, но теперь, разругавшись с семьей и оказавшись вдали от меня, он может с легкостью остыть и переключить внимание на кого-то другого.
Эта мысль, отчего-то, ранит намного больнее, чем я могла предположить.
