Она обвила шею и скользнула вниз, прямо к сердцу.
— Ярмо долга? — удивленно поднял брови Максим. — Я не просил.
Среди нелюдей были разные способы подчинить себе другое существо или заставить выполнить приказ. От гипноза до кровной клятвы — средств было не перечесть.
Долговое ярмо среди этих способов стояло особняком и было не особо популярно. Во-первых — оно было одноразовым. Как только долг будет «возвращен», метка исчезнет. Во-вторых — имело ряд ограничений. С помощью него нельзя было заставить кого-то убить, кому-то навредить.
По крайней мере, прямо. В-третьих, оно, хоть и заставляло должника исполнить долг, но при этом слетало даже от просьбы «передай мне, пожалуйста, чай» или «подвинься».
А потому жест, конечно, красивый, но бестолковый. А в его ситуации даже мешающий.
— Считай, что мне так проще не чувствовать себя обязанной, — фыркнула старушка. — Мало ли свидимся.
«Проклятая старуха!»
Если он сейчас загипнотизирует ее и прикажет выложить все — ярмо спадет, так как просьба будет исполнена.
А наивной дурой та явно не выглядела, сложить два плюс два сможет — сразу догадается, кто перед ней.
Может распустить ненужные слухи…
А если он расправится с ней, решив после гипноза избавиться от свидетеля — то станет первым же подозреваемым. Оборотни видели его с этой тварью.
Сухо кашлянув, старуха снова завесила «темную» сторону лица волосами, пригладила прическу и, не оборачиваясь, зашагала в темноту улиц.
А Максим смотрел вслед, мечтая придушить эту заразу. Бесы бы залюбили ее и ее принципы!
— Весь вечер черту под хвост, — пробормотал про себя Максим и, развернувшись, пошел в противоположную сторону.
Воздух был пропитан сыростью и ночной свежестью. Никаких странных теней или шорохов. Но не могли же его брат и оборотни вместе выгнать всю остальную нечисть из города? Спроси его лет десять назад, и он решил бы, что это невозможно.
Хотя, надо признать, Виктор всегда питал слабость к тому, чтобы защищать и опекать сирых и убогих. Его, например.
— Максим!.. — Он услышал женский крик.
Звук пронзил уши и проник в душу, вызвав тревогу. Мужчина остановился, напряженно оглядываясь по сторонам, пытаясь определить источник крика. Но никого не было видно.
— Светлана? — Он озирался, но не видел ее. И даже не понимал, откуда доносится крик. Повернулся и закричал в ответ, надеясь, что услышат.
И снова крик. На этот раз без имени, наполненный болью и отчаянием.
Что это за чертовщина. Откуда звучит голос?
В том, что он принадлежал ей, сомнений не было.
