Из-за двери показались еще дети. Старшая — Аня, ей было двенадцать, и восьмилетний Аркашка. А у Ани на руках была двухлетняя Лилечка.
— Мамочка, ты где кролика взяла?!
— Какой хорошенький!
— Давайте его себе оставим.
— Дайте мне потискать, какая у него шерстка мягкая, только грязный, надо помыть.
— Потащили его в бочку в огороде окунем и помоем, а?
Нечисть надо было спасать. Ну и детей от нее, мало ли что этот «фамильяр» мог выкинуть.
Взяв у старшей дочки Лилечку, я попыталась отбить у них животное.
— Мама, а ты сказала, за ужином пойдешь… — вдруг испуганно посмотрела на меня старшая.
— Ты ведь не его нам варить будешь? Пожалуйста, мамочка, не убивай его.
На лицах детей тут же отразился ужас и страх, они принялись загораживать от меня кролика.
— Можно нам его оставить?
— Мы лучше голодные посидим!
— Не надо его варить!
— Не собираюсь я его варить. Это декоративный кролик. Таких не едят. — Кролик на этих словах часто-часто закивал.
— Ой, смотрите, кивает. Какой он умненький! — засюсюкали дети.
В итоге на то, чтобы отправить детей гулять во двор, понадобилось еще минут пять. Но после обещаний оставить зверя себе они все же ушли.
На руках у меня осталась только младшая.
Зайдя в комнату, которая служила одновременно и коридором, и холлом, и столовой, я плотно закрыла за собой дверь и на всякий случай задвинула щеколду.
— Что? Уже не так сильно хочешь жить у меня? — усмехнулась я, глядя на растерявшего пыл фамильяра.
— При этой общаться безопасно? Людям о нас нельзя знать. — Кролик враждебно глянул на Лилечку.
Я отпустила дочку с рук на пол, а сама села на стул:
— Она еще не говорит толком, ей только-только два исполнилось.
— С этими детьми никогда не знаешь, что ожидать. Жуткие создания. А как они меня трогали… — Зверька передернуло. — Пусть не подходят больше, а то покусаю.
— Только попробуй их обидеть, я тебя в супе сварю, — с угрозой произнесла я. — Или будешь изображать милого домашнего питомца, или убирайся.
Кролик на это только хмыкнул, придирчиво осматривая бедную обстановку.
Стол, накрытый заклеенной скотчем клеенкой, выцветший диван, тканые половички на полу, печка.
— Не чувствуешь, что тут вообще где-то могут быть деньги? — невесело вздохнула я.
Ну и на что рассчитывала? Что где-то в подполье клад зарыт? И вообще, как-то я слишком легко отнеслась к тому, что животные разговаривать умеют, а меня саму назвали «нечистью». Может быть, это признак сумасшествия?
Лилечка тем временем попыталась погладить кролика.
