Я натурально начал стонать и мечтать о смерти, только бы не мучиться так.
— Так, теперь давай еще одну, — в рот мне что-то засунули и приставили к губам стакан.
Я проглотил.
— Щас, еще немножко потерпи.
Я продолжал мычать и стонать от нетерпения. Все, чего я хотел, — это быстрая разрядка. Не было никакого другого желания.
— Пошевелись, — прозвучало над ухом.
Я зачем-то послушался. Дёрнул руками и ногами.
— Алло, он начал шевелиться. Хорошо, жду.
Сексуальное возбуждение никуда не уходило. Казалось, что оно становится еще больше.
От нетерпения я стал дергаться. Руки и ноги меня слушались. А потом я почувствовал, что проясняется сознание. Появились связные мысли. Правда, они все были только об одном, — снять сексуальное напряжение, которое было невозможно терпеть.
Получив способность думать, я не задался вопросом, где нахожусь, что за девушка здесь со мной, почему она меня раздела, что за хрень вообще творится. Я думал только об одном. Вернее, не об одном, а одним местом.
Когда девушка залезла на меня верхом, я уже в достаточной мере владел своим телом и достаточно соображал, чтобы понять: я занимаюсь сексом, и девушка на мне — не Полина.
Но я ничего не сделал. Все, что я хотел, все, о чем я мечтал, — чтобы поскорее наступила гребанная разрядка. Это было жизненно необходимо. Как дышать. Как ходить. Как видеть. Казалось, что если я не получу разрядку, то умру. Не важно, где я. Не важно, с кем я. Не важно, что вообще за дичь со мной происходит. Мне нужна разрядка, иначе сердце остановится.
Лучше бы оно и правда остановилось…
Потому что дальше в номер зашла Полина и увидела то, что увидела. В теле было достаточно сил, чтобы подняться на ноги, когда вошла моя девушка. Хоть и стоял на ногах неуверенно и они ощущались как деревянные, равновесие получалось держать. По крайней мере на пол не рухнул. К желанию получить гребанную разрядку добавилось еще одно: остановить Полину. Ведь сознание уже достаточно прояснилось, чтобы понять: она сейчас увидела меня с другой бабой.
Правда, когда я просил Полину поговорить, у меня не было ни идеи, что говорить. Я не знал, ни как здесь оказался, ни что вообще происходит. Только знал, что в паху нестерпимо ломит и на мне скачет незнакомка. Понимал: изменяю, виновен."
"Полина не захотела разговора, убежала, я помчался за ней, но не успел. Когда вернулся в номер, незнакомка стремительно натягивала на себя одежду.
— Ты кто такая? — спросил ее и привалился к стене.
