Если ждать, то доплачивайте мне, мы договаривались на час, — опять тишина. — Хорошо.
Я слышал каждое слово, а по-прежнему мечтал только о воде и темноте. Мозг не воспринимал услышанное как угрозу, у меня не возникло мыслей о чем-то подозрительном. В голове был полный хаос. Желание выпить воды и выключить свет рисковало перейти в желание попросту сдохнуть, чтобы не чувствовать ни жажды, ни режущего сквозь закрытые веки света.
Время мучительно тянулось. А может, мне только так казалось, не знаю. Я больше не слышал ни шагов, ни женского голоса.
Не знаю, оставалась ле девушка в номере или ушла. Я просто лежал как мумия, умирая от жажды и головной боли. Меня даже не беспокоило, что я голый. Кажется, я вообще об этом забыл.
В какой-то момент я снова почувствовал шлейф приторно-сладкого запаха.
— Выпей, — мне что-то засунули в рот и приставили к губам стакан.
Я так обрадовался воде, что даже не обратил внимания на то, что а у меня во рту несколько предметов, похожих на таблетки. Сделал несколько жадных глотков, как вдруг стакан резко убрали.
Я протестующе замычал и даже приоткрыл глаза.
— Подожди, — девушка опять задвоилась. — Сейчас еще дам.
Время снова потянулось. Или мне снова казалось, что оно тянется, а на самом деле все происходило быстро. Я до сих пор не знаю. Хотя в суде говорили, что все это со мной провернули в течение пары часов.
К жажде и желанию оказаться в темноте неожиданно добавилось новое. Я почувствовал, как в паху нестерпимо заныло. Это ощущение нарастало в геометрической прогрессии, как будто у меня лет десять не было секса.
— Алло, у него встал. Я даю следующий препарат? — тишина. — Хорошо, жду.
Я уже не хотел ни пить, ни темноты. Даже голова вдруг перестала раскалываться. Ну или я перестал ощущать эту боль на фоне нового желания. В паху настолько сильно ломило и ныло, что я начал скулить от нетерпения.
— Подожди немножко, сейчас я облегчу твои страдания, — видимо, это уже ко мне обращалось.
И у меня не возникло желания протестовать, хотя я слышал эти слова не от Полины, а от какой-то незнакомки.
Можно ли считать это предательством по отношению к Полине? Впоследствии я долго об этом размышлял. Там, в номере, у меня не было связных мыслей. Только инстинкты: пить, спать, потрахаться. Ну и слух. Я все слышал. Но так как в голове был полный кисель, а сам я будто в тумане, не анализировал услышанное, не задавался логичными вопросами наподобие «Какого хрена происходит?».
Время опять потянулось. Ломота в паху уже была убийственна.
