На финальных аккордах у нее подворачивается нога и она падает. Ее испуг в глазах вижу издали. И мое сердце вздрагивает, больно за дочь. Не могу я ей желать зла, слишком свежи воспоминания, как нам было хорошо… точнее, как хорошо она притворялась.
Но тут дочь в который раз за последнее время меня удивляет.
Она поднимается, хромает и идет по сцене. Падает на колени и выдает:
— Уважаемые гости, зрители, сегодня у нас отчетный концерт, и я старалась… небеса свидетели как… Простите, что подвела вас, своих преподавателей… — заливается горькими слезами.
— Балет — это все, что у меня есть. И я могу лучше, в десятки, сотни раз лучше. Но сегодня, от меня отказалась родная мамочка. Моя бабушка меня избила… Папа у него будет другой ребенок от любовницы. Я осталась никому не нужна… сама на этом белом свете. Балет и мои зрители, все, что у меня осталось, но и вас я подвела. Простите меня! Простите, что говорю со сцены, не должна была этого делать. Но мне так плохо, так больно… мне не с кем поделиться… Простите, я вас всех так люблю, — закрывает лицо руками и трясется в рыданиях.
Какой-то высокий грузный мужчина поднимается и аплодирует ей. За ним встают еще люди.
Почему-то я не сомневаюсь, Зоряна пройдет отбор.
Глава 36
Алена
— Как ты могла… — Максим качает головой из стороны в сторону и уже в сотый раз повторяет одно и то же. Точнее, бурчит себе под нос. — Как…
Алена не отвечает. Она пытается успокоиться. Анализирует, где допустила ошибки, когда все пошло наперекосяк, и как это исправить.
Какие силы оберегают ее сестру? Почему ей так легко все сходит с рук?
Боль сестры — это ничтожно мало.
Лера не раздавлена. Она оправится и продолжит жить дальше.
— Ален, почему? — поднимает голову, взгляд побитой собаки.
За это Алена начинает его презирать. Когда-то Максим производил впечатление уверенного в себе, сильного мужчины. Но сегодня он показал свою слабость, тем самым упал в ее глазах.
— Ты думаешь, у тебя есть право меня упрекать? — откидывается на спинку дивана.
Они сидят в ресторане, недалеко от театра, в отдельной кабинке.
— Я хочу понять… — снова взгляд в пол. В театре он выпустил свою ярость, и сейчас перед ней тихий, смиренный пес, который понимает, какую пакость вытворил.
— Поэтому ты устроил сцену? Опозорил меня? Я потеряла уважение, возможно, работу. Кто меня теперь пустит заниматься с девочками? Даже если случится чудо, и я смогу удержаться на своем месте, ты представляешь, как на меня будут смотреть? — Алена говорит ледяным тоном.
