Может, поэтому ты сейчас меня с грязью мешаешь? Чтобы заслужить очередную денежную подачку от Ромы?"
"— Неблагодарная, избалованная истеричка! Как ты смеешь мать в чем-то упрекать! — еще сильней к отчиму прижимается. — Мотя, ты слышишь? Вот, что получаю от дочери, за то, что с внучкой помогала, никогда не отказывала. За то, что на двух работах горбатилась, лишь бы у них с Аленкой все было. А теперь я плохая мать. Рома подлец. А она у нас святой, обиженный ангелочек. Мотенька, — подвывает, — За что мне это! Чем я заслужила?
— Лерка, быстро перед матерью извинилась! — отчим хмурит брови и смотрит на меня как на врага.
— Работала ты, чтобы в первую очередь его обеспечить, — указываю пальцем на отчима. — Матвей, ты вообще в курсе, что такое работа? Ты день в жизни проработал? Напомни мне, пожалуйста?
В другой ситуации я бы никогда себе такого не позволила. Но сейчас они сознательно смешивают меня с грязью. Оправдывают предателей, топчутся по моей душе грязными ботинками.
— Бедный Рома, как он тебя столько лет терпел.
Я бы давно поганой метлой выгнала! — мама подходит ко мне и шипит. Едва сдерживается, чтобы не повысить голос. — Как у тебя язык поворачивается ядом брызгать на человека, который тебе родного отца заменил. Сидел с тобой в детстве, когда ты болячку за болячкой в дом тащила. Еще и сестренку свою заражала.
— Надь, оставь ее, — отчим встает между мной и матерью. — У нее послеродовая травма. Очухается, иначе запоет. К Ромке на коленях приползет, у Аленки прощения просить будет.
Не трави себе душу, булочка моя! — притягивает мать к себе и целует в обе щеки. — А ты, оборачивается ко мне, лучше ребенка покорми. Ты, Лерка, трагедий не видела, мать твоя права, от сытой жизни бесишься.
Беру дочь на руки и прочь из кухни. Не могу их видеть.
Что-то отвечать им бессмысленно. Ничего не доказать.
А я на грани. Еще немного и нервный срыв обеспечен. Только в голове, как на адском повторе продолжают звучать их слова. А ведь я считала, что у меня есть семья… дружная, любящая…
А сейчас руки опускаются.
Как дальше жить? Что делать? А в голове только боль, кадры их предательства.
Захожу в гостиную. Тут никого нет. Хочу побыть в тишине. Хоть немного зализать раны. Дочурка тихо посапывает. Слабая улыбка касается моих губ. Все же у меня есть дети. Они главное в жизни, ради них я справлюсь. Пока не знаю как, но обязательно справлюсь.
— Мам, ты тут? — в дверях гостиной показывается голова Зорьки.
— Как видишь, — вздыхаю.
