— Если я чем-то могу помочь, — Максим хмурится. — Могу спецов пробить, лучших.
— У нас они и есть лучшие. Мировые светила. Был бы толк, — свекровь общается с начальником мужа, а я словно не у дел.
Реально как в розовом замке жила, а когда замок рассыпался, и я выглянула наружу, то каждый день новые открытия и новости. Прозреваю. Узнаю. Удивляюсь.
— И вам, мои соболезнования. Валерия, простите, конечно, не мое дело, — Максим обращается ко мне. — Я еще не говорил с Романом, не представляю, что на него нашло.
Обещаю, мозги ему вправлю.
— Поздно, — горько усмехаюсь. — Но спасибо.
— Ромчик и от мамы получит. Так что надолго запомнит, — глаза Ларисы Эдуардовны хищно блестят.
— Он всегда рассказывал, какая у него замечательная жена. Ни слова плохого о вас. Домой спешил всегда, даже отпрашивался. А когда узнал, что ребеночка ждете, так неделю не ходил по офису — летал, — глубокая складка пролегает между его бровями. — Кстати, примите мои поздравления. Как доченька? Все хорошо? Здорова? Если моя помощь требуется, то я всегда готов.
"
"— Спасибо. С Аришкой все хорошо. Мы справляемся, — от его слов горечь во рту.
Сам того не понимая, Максим прошелся по открытым ранам, снова разбередил душу.
— Возможно, это случайная, глупая связь, в которой он глубоко раскаивается?
— Связь не случайная, Максим Валерьевич. Длилась она долго и имеет вполне реальные последствия в животе моей сестры, — вот зачем я это говорю, практически незнакомому человеку?
Ответ у меня есть.
Подсознательно хочу хоть так отомстить Роме. Опозорить его на работе. Так этого хочется, что сдержаться невозможно.
— В животе вашей сестры? О чем вы? — Максим странно дергается, рот искривляется.
— Они давно встречались. Теперь Алена от него беременна, — вываливаю грязную правду.
Испытываю какое-то дьявольское удовольствие, раскрывая гнилое нутро мужа, сдирая его лживую маску добропорядочного семьянина.
— Алена? — Максим произносит ее имя с надрывом, почти болезненным криком.
— Да, обрюхатил мой сынок сестру Валерии, — подтверждает мои слова свекровь.
Максим бледнеет, потом зеленеет, пошатывается, глаза лихорадочно бегают, будто он ослеп, и ничего перед собой не видит.
— Мам… — двери открываются, просовывается голова Зори. Она что-то еще хочет сказать, но слова обрываются, а рот она так и не закрывает.
— Привет, внучка, — Лариса Эдуардовна ей подмигивает.
— Ты же обещала, — стонет Зоряна, глядя на меня затравленным взглядом.
