— Едем домой, или поедешь нервишки подлечить с Захаром?
Глава 16
Как в замедленной съемке перед глазами его слова, которые складываются в нож и он четко вонзается мне в душу.
Горло сдавливают болезненные спазмы. Не могу вдохнуть. Воздух не попадает в легкие. Не могу ничего сказать. Только продолжаю тянуть руки к дочери. Нестерпимо видеть плачущую Аришку у него на руках.
— Мы вам обеспечим лучший уход, — выдает врач.
— А за дочь не переживай. Помнишь, как я ночами к Зорьке вставал, справлюсь, — муж продолжает укачивать малышку.
— Ну-ну, принцесса моя. Папка с тобой, значит, все хорошо будет.
И ведь Рома действительно помогал мне с Зоряной. Мыл, гулял, укачивал ночами, давая мне поспать. Он был идеальным отцом. Любящим мужем… я до сих пор не могу поверить, что сейчас это творит Рома, человек которого я считала самым близким. Не хочу…
— Что тут за столпотворение! Расходимся все и немедленно! — как в тумане из прихожей доносится мужской высокий голос.
— А вот и участковый, — врач переглядывается с моим мужем.
Между мужчинами происходит молчаливый диалог.
— Захар Ярославович, добрый день! — к мужчинам подходит сестра. — Я Светлана, помните меня?
Врач прищуривается, смотрит на женщину.
— Вас забудешь! Светлана Аркадьевна, — улыбается… кажется, даже искренне. — Если бы вовремя не заметили, что с моей дочерью беда, то… — тяжело вдыхает.
— Как здоровье Аннушки?
— Отлично. Она балетом занимается, делает невероятные успехи, — мужчина не без гордости говорит про свою дочь.
— Рада слышать.
А это, — Светлана обнимает меня, — Сестра моя. Не по-людски вы с ней поступаете…
— Так, сейчас подмога придет. Вставайте в очередь, кто первый в отделение хочет бесплатно прокатиться, — раздражающий голос перекрикивает всех.
Еще слышу Павла, Зою Ивановну. Все смешивается в гул. В глазах темнеет. Хватаюсь за руку Светланы, как за спасательный круг. Я не могу поехать с мужем, он уничтожит меня.
— Мы все заботимся о вашей сестре, о ее здоровье, физическом и моральном, — выдает докторишка, лицемерно улыбаясь.
Захар светловолосый, очень высокий, с длинным носом и впалыми скулами, глаза как у коршуна, цепкие, холодные, будто он выслеживает дичь, и если вцепится, то уже не отпустит.
— И я забочусь, Захар Ярославович, а Лере сейчас покой нужен. Не время ее тревожить. И я ведь тоже могу сходить кое-куда, кое-кому шепнуть на ушко, как обстоят дела у вас в больнице, — Светлана одаривает его доброжелательной улыбкой.
Врач бледнеет. Даже на шаг назад отступает.
