Сердитым и с присущим ему холодком.
— Я не верю твоим словам, но я верю тем ответам, что даёт твоё тело… и это любовь.
***
Осторожно захожу в дом, собираюсь прошмыгнуть в спальню, но попытка моментально терпит крушение. За столом в гостиной сидит Саша, и по его взгляду, я понимаю, что дальше меня ждёт полный разнос. Боже, только его мне и не хватало. Как же я устала в данный момент.
— Ты была с ним? — железным тоном давит он.
— Саш, не начинай, а, — тут же ловлю раздражение. — Давай, позже поговорим.
— Значит, с ним, — кивает сам себе и отстукивает по столу пальцами.
— Ты совсем ненормальная? Просто ответь мне, потому что я реально тебя не понимаю. Пять лет, ты жила спокойно, счастливо и что в итоге произошло? Чего тебе не хватало?
— Откуда тебе знать, что было у меня внутри все эти года? — спокойно отвечаю, глядя ему в глаза. — Ты уверен, что я вообще жила, а не существовала?
— Оу-у-у, вот как! Я тебя понял. Окей, Златовласик. А сейчас как? Живёшь полной жизнью? Так улетела в своём счастье, что забыла даже элементарно мне или Анаит хотя бы написать, что с тобой всё в порядке и ты жива, а не валяешься в какой-нибудь грязной канаве, — прекращает играть пальцами, сжимает руку в кулак и грохает ею по столу.
— Ты понимаешь, что мы чуть с ума не сошли сегодня, пока ты радостно кувыркалась с Мироновым или как там его… Нестеровым!
Лицо обдаёт таким жаром, словно рядом со мной костёр вспыхнул. Гнев, обида, непонимание близких и жалость к себе смешались в единый гремучий коктейль. Глубоко дышу, сдерживая себя, чтобы не сорваться на защитный крик.
Сдерживаю себя, сдерживаю, но щеколду всё равно с треском срывает.
— Да, пошёл ты, Саша, знаешь куда?! — выкрикиваю до надрыва связок и срываюсь в спальню.
Забегаю, закрываю за собой дверь и, привалившись к ней, шепчу:
— Иди ты к чёрту! Задушил уже… — выдыхаю и бегу к гардеробной. Вытаскиваю свой чемодан, спортивную сумку и начинаю судорожно носиться по комнате, собирая вещи. Нет времени, чтобы складывать их аккуратно. Я просто кидаю комком всё подряд, что попадается под руку.
Пот течёт градом, дыхание сбилось до частой одышки, но я останавливаюсь только тогда, когда не остаётся места в чемодане и сумке. Застёгиваю их, выдыхаю и сажусь сначала на корточки, а потом и вовсе заваливаюсь на пятую точку. Закрываю лицо руками и тихо скулю без слёз. Спустя некоторое время и вдоволь настрадавшись, опускаю руки на колени, поднимаю взгляд к потолку и охрипшим голосом говорю себе:
— Мне б не сломаться.
