Я предлагаю тебе познакомиться со мной вновь и, надеюсь, ты сможешь влюбиться в меня, потому что я… безумно по тебе тащусь!
Глава 27
Яна
Удары наших сердец отсчитывают ритм, словно огромные напольные часы. Смотрим друг на друга без отрыва, не моргая и кажется, не дыша. В носу нестерпимо начинает щипать, и я понимаю, что дальше на глаза начнут набегать слёзы.
Не хочу.
— Глеб, не надо, прошу тебя, — молю шёпотом. — Прошло уже слишком много времени. — Для нас слишком поздно.
Миронов тянет ко мне руку, ласково гладит по щеке, но его глаза темнеют, становясь похожими на самые долгие ночи.
Прикрываю глаза, замолкаю и чувствую, как меня ведёт. Я одурманена. Пьяна этим невозможным мужчиной.
— Яночка… — подавшись вперёд, касается губами кончика моего носа, щеки и наконец, губ.
И я ничего не могу с собой поделать. Остаётся только злиться на свою слабость, но и на это сейчас неспособна. Потому что…
Люблю.
— Пожалуйста… — ещё тише шуршит мой голос с каким-то надломом.
— Не-а, — он ближе притягивает к себе, врывается языком в мой рот, заражая собой на клеточном уровне.
Меняет мой геном. Вливает тонны своей информации, оставляя о себе след в каждом атоме моего организма, чтобы привязать к себе снова. Затем он немного отстраняется и сканирует мои глаза. — Любишь?
Как выдержать? Как не умереть? Как солгать, глядя в эти бездонные омуты глаз?
Набираю полную грудь воздуха и прикрывая веки, выдыхаю вместе с жизнью:
— Не люблю.
— Посмотри на меня и ответь ещё раз, — произносит чуть подрагивающим голосом.
— Посмотри на меня, — говорит жестче.
Открываю глаза, из уголков тут же скатываются хрусталинки слёз. Какая нечестная и жестокая ситуация.
— Миронов, прекрати, пожалуйста. Ты зашёл слишком далеко. Разве не видишь, что делаешь мне больно?
Повисает долгая, томительная тишина. Никто не решается заговорить первым. Наше молчание, куда красноречивее любых сказанных слов. Мои слова о боли, это и есть ответ на его вопрос. Когда не любят, боли нет.
Я понимаю, что всё равно кому-то придётся нарушить затянувшуюся паузу.
Пора уходить.
Крепче сжимаю ручку сумки, искоса смотрю на Глеба, поджав нижнюю губу. Склоняю голову вниз, открываю дверь и выпархиваю из салона автомобиля на улицу. Туда, где в лёгкие врывается спасительный воздух."
"Глеб, тут же выскакивает за мной вслед, оббегает Porsche и с силой врезается в меня. С болезненным стоном врывается очередным отчаянным поцелуем. А затем, оторвавшись, смотрит уже совсем другим взглядом.
