Интересно, почему ему, такому обеспеченному и свободному, на пути не попалась охотница-Оленька? Почему эта дрянь к нам прибилась, к нормальной семье, в которой и уважение было, и доверие, и проверенная годами любовь? Почему у нас все в хлам, а этот щеголь живет себе припеваючи и ни о чем не грустит?
Почему?
Извечный вопрос неудачников.
Потому. Точка.
Мы сделали большой круг по городу, прокатились по самым красивым мостам и проспектам, остановились у небольшой кофейни, чтобы побаловать себя вкусненьким, а потом Василевский отвез меня домой.
Там, когда машина плавно затормозила возле моего подъезда, и настало время прощаться, Василевский склонился ко мне с явным намерением поцеловать.
Я уставилась на его физиономию, которая внезапно оказалась так близко. Потом на его губы…"
"Вроде надо отстраниться, возмутиться и уйти, хлопнув дверью, но я решила дать себе еще один шанс. Попробовать. Ну вдруг искра все-таки появится? Вдруг я как зажгусь, как наброшусь на него прямо здесь и сейчас. Ну вдруг?
И я ответила на поцелуй.
Целоваться он умел. Но ощущения другие, не как с Глебом. Губы достаточно жесткие, напористые. Запах не отталкивающий. Темп — нормальный. Технику по десятибалльной шкале можно оценить на…
Так. Стоп. Стоп! Что я делаю?! Вместо того, что раствориться и поплыть, сижу и анализирую свои ощущения, высчитываю какие-то баллы…
Капец.
В общем, все понятно. Плыть я не собираюсь, течь тоже. Даже если и есть где-то мужик, от которого я готова потерять голову, то это точно не Василевский.
А жаль…
Это бы сильно упростило задачу.
Поцелуй завершился. У мужчины, сидящего рядом со мной, кажется, сбилось дыхание, а я…
Я смущенно потерла кончик носа, кашлянула и со словами:
— Мне пора. Всего хорошего, — свалила.
Уже в подъезде, пока ждала лифт, ползущий с самого верха, зарылась пальцами в волосы и закрыла глаза.
Настроение — ни к черту. На губах привкус другого мужчины, не отталкивающий, но настоятельно намекающий, что надо бы умыться. Надо вообще залезть в душ и смыть с себя этот день.
Металлический голос объявил, что лифт приехал на первый этаж, и я уже сделала шаг навстречу, но, когда двери распахнулись, чуть не налетела на Прохорова.
На очень злого Прохорова.
— Я все видел! — в его голосе раскаты грома.
В другой ситуации я бы смутилась, заюлила, попыталась бы оправдаться, а сейчас только пожала плечами:
— Поздравлю с хорошим зрением, Глеб.
Я протиснулась мимо него в лифт и молча нажала кнопку.
