Сами понимаете, воспитание, разница в возрасте… и все такое."
"Шпилька была слишком грубой, чтобы сделать вид, будто я ничего не заметила.
Внутри набирал обороты рев сигнальной сирены и истошно моргала красным табличка «Опасно».
Тут же вспотели руки, а ноги, наоборот, стали ледяными, несмотря на то, что на улице было тепло. Меня захлестнуло то самое чувство необратимости, когда понимаешь, что вот-вот прилетят плохие новости, а ты не готова к ним, не хочешь слышать, знать, но это не имеет никакого значения.
— Вы не хотите спросить, зачем я к вам пожаловала?
Нет.
Я категорически этого не желала. Наоборот, мне внезапно захотелось оказаться где угодно, но только не здесь и не с ней.
Однако вслух я произнесла совершенно ровным тоном:
— Вы не представляете, как сильно заинтриговали меня своим появлением.
Ни черта не заинтриговала. Напугала. У меня сердце скакало, как у насмерть перепуганного зайца, оказавшегося лицом к лицу с зубастой лисой.
Несмотря на возраст, девица и правда выглядела, как хищница.
Снисходительная полу-ленивая улыбка, едва скрываемое торжество на дне прямого, словно шпага, взгляда.
Она пришла не дружить. Она пожаловала охотиться и убивать.
— У меня роман с вашим мужем.
Эти слова, словно кирпичи, падают мне на плечи. После них в голове не остается ни одной мысли, только звенящая пустота.
Я пока не осознала смысл этих слов, не прочувствовала их, не приняла, поэтому мне пока не больно. Но это только пока. Сердце, пропустившее несколько ударов подряд, уже начинало разгоняться.
Еще немного, и захлестнет…
— Вы уверены?
Глупый вопрос, конечно она была уверена. Вон как осклабилась, демонстрируя отбеленные, ровные зубы. Просто я не нашлась, что ответить, не смогла отреагировать как-то иначе. Звон в ушах нарастал, мешая сосредоточиться. Вдобавок у меня мелко-мелко затряслись колени, и пришлось их крепко сжать, чтобы не выдать своего состояния.
Все еще не больно…
— Уверена ли я? — усмехнулась Ольга и, подавшись вперед, доверительным тоном сообщила. — У Глеба родинка под лопаткой в форме запятой.
И… татуировка кое-где с вашим именем. Правда, без отчества.
Татуировка и правда была, причем не только у него. В молодости мы чудили, как могли, и однажды, в порыве какого-то дикого безумия, набили себе по татухе с именами. На лобке. У него — мое, у меня — его. Такая вот любовь и самоотверженность.
Тогда мне это казалось крайне романтичным, и уж никак я не думала, что однажды кто-то кроме меня будет читать эти письмена.
