Тише, Таня, тише, тсссс…
Не время. Ты еще не вывела из-под удара свои активы, не подложила соломы везде, где только можно, не до конца подготовила пути к отступлению.
Терпи! Еще несколько дней просто потерпи.
Но как же больно! Как же рвало от злости и обиды сейчас, когда мне врал прямо в лицо, выкручивался словно глист, выпавший от своего лохматого убежища. Огрызался, нападал, делал виноватой меня. Только в чем — не понятно…
В том, что посмела потревожить его мужской покой? Посмела задавать неудобные вопросы?!
Бедный, несчастный, незаслуженно обиженный мужик.
Как только совесть позволила доставлять ему дискомфорт, вместо того чтобы молча притащить в зубах тапочки, как и положено старой жалкой жене?
Тсссс, выдыхаем…тссссс.
— Знаешь, если у тебя ПМС, то это не повод трепать нервы другим.
— Прохоров, ты нормальный вообще? Я беременная, какой к черту ПМС? Или ты занят чем-то таким очень важным, что забыл об этом?
Он помрачнел:
— Ни о чем я не забыл. Просто к слову пришлось. Да и какая разница? Не ПМС, значит, гормоны…
— Угу.
Во всех мужских проблемах виновата женская матка и то, что к ней прилагается? Хорошо устроились, не кажется?!
— Так, все! Я устал и не хочу больше слушать этот бред и безосновательные подозрения. Спасибо за испорченный вечер… — с этими словами он демонстративно отодвинул от себя почти полную тарелку, встал из-за стола и ушел.
— Спасибо за испорченную жизнь, — прошипела я ему вслед и прикрыла ладонями лицо, — дура!
Все-таки сорвалась, все-таки затеяла дурацкий разговор, который при любом раскладе не мог закончиться хорошо.
Вот где, скажите на милость, моя выдержка? Мое умение сохранять трезвую голову в любой ситуации? Где?
Почему не получается по щелчку выключить эти гребаные эмоции? Без них жизнь была бы проще.
Я не смогла себя заставить прийти в нашу спальню и ушла спать в комнату близнецов.
Антураж детской, яркие рисунки в рамках и тот самый, особый запах родных детей — успокоили. Все наладится, возможно, не сразу, и не без мучений, но наладится.
Мне есть ради кого царапаться и кусаться, выгрызая место под солнцем. Я не одна.
На утро лучше не стало.
Глеб всем своим видом изображал незаслуженно обиженного святого мужа, которого третирует почем зря гадкая жена-абьюзер.
Кофе себе сам заварил, бутербродов наделал, в сторону запеканки, которую я накануне приготовила — даже не посмотрел. Потом молча оделся и к дверям.
— Сегодня приду вовремя, — прозвучало так, словно делал одолжение.
