Если бы не видела своими собственными глазами, то поверила бы
— Экран моргнул трижды. Сообщений должно быть три. И первое на пару минут раньше тех, что пришли от Маничева.
Прохоров нахмурился:
— Тань, хватит бредить! Какое еще третье сообщение??
— То, которое ты успел удалить перед тем, как отдать мне телефон, — я смотрела на него жестко в упор, даже не моргая.
Потом я, наверняка, пожалею, что не сдержалась и затеяла этот разговор, но сейчас меня просто выкручивало из-за того, что из меня хотели сделать дуру.
Старая жена не равно тупая. Пора бы это понять.
Черты его лица заострились, между бровей залегла глубокая складка.
— Я ничего не удалял! Если у тебя паранойя, то к врачу обратись!
— О, как… к врачу, значит, мне пора, — хмыкнула я.
— Извини, что я такое сказал, — отчеканил Глеб, забирая телефон, — но я терпеть не могу дурацкие подозрения.
— А я терпеть не могу, когда ты врешь
Он подобрался, вскинул на меня волчий взгляд:
— Какая муха тебя укусила? Что за бред? Хочешь искать невидимое сообщение? На! Ищи! Хоть весь телефон вверх дном переверни.
Мне скрывать нечего.
— Давай, — нагло сказала я, — что это я одним мессенджером ограничилась?! Давай, посмотрю историю, социальные сети, что у тебя там еще. Давай.
И пальцами поманила, требуя телефон обратно.
Прохоров побагровел.
— Что это вообще за допрос такой?
— Ну ты же меня знаешь, милый. Если вижу нестыковки, ты пытаюсь разобраться. Сообщений было три, ты показал два. У меня вопросы.
— Это не вопросы! Это херня какая-то!
— Знаешь, что ты делаешь, Глеб?
— Что?!
— Ты обороняешься.
— Тань, заканчивай со своим доморощенным психоанализом.
— Это не доморощенный психоанализ, это опыт. Ты всегда начинаешь нервно огрызаться, если в чем-то виноват.
— Я огрызаюсь, потому что ты прицепилась к какой-то херне! Я пришел домой, думал хоть здесь отдохну, и никто не будет выносить мозг, а тут жена включила недоследопыта."
"Как же мне хотелось в этот момент надеть ему на голову тарелку, чтобы подлива по морде текла, и на ушах висела такая же лапша, которую он сейчас пытался навесить мне.
— Недоследопыта? — хмыкнула я, едва сдерживаясь чтобы не вывалить правду о том, что я знаю о его драгоценной Оленьке и ее пузе. Мне даже выслеживать никого не пришлось. Такая вот ирония.
— Скандалы, интриги и расследования — это не твое, Тань. Так что успокойся уже!
— А что мое? — спросила я, опираясь ладонями на стол и склоняясь ближе к мужу.
Смотрела в его кристально-чистые глаза и кипела.
