Хотя понятно почему…
Всех остальных Бог миловал от встречи с такими беспринципными суками, как Прохоровская жена. С такими, у которых ни стыда, ни совести, ни чести, ни достоинства, ни гордости!
— Больше у этого здания не появляйся. Никогда, — строго сказал отец.
— Захочу и приду! Тут общественная территория…
— Еще раз повторяю. Чтобы ноги твоей тут больше не было. Оставь этих людей в покое и прекрати нас с матерью позорить.
Ольга побагровела:
— Я вас позорю? Ну спасибо, пап. Поддержал, так поддержал.
Очень хотелось разреветься от злости, но почему-то казалось, что чета Прохоровых пялится на них прямо сейчас.
Ольга понятия не имела, куда выходят окна их гребаного офиса, но ощущение было такое, будто торжествующие взгляды впиваются прямо в спину.
— А ты заслужила ее? Эту поддержку?
— Не знала, что для того, чтобы получить родительское участие, надо как-то выслуживаться.
— Довольно. Потом договорим. Без посторонних глаз и ушей. Сейчас надо ехать к Гордею.
То, что их больше волновал внук, чем собственная несчастная, опозоренная дочь, разозлило Ольгу окончательно.
— А с чего вы взяли, что я вас к нему пущу? Или позволю его забрать? Я мать, а в нашем государстве суд всегда на стороне матери. Понятно вам? А то больно хитрые все собрались. Поделили все между собой, а я не у дел.
— Ольга…
— Размечтались. Сын останется со мной, как и алименты, как и эта дебильная съемная квартира! А вы можете возвращаться обратно в свое захолустье, все равно от вас тут толку нет! А я еще повоюю…
Ее так распирало от гнева, что казалось, будто она и правда в состоянии не только воевать, но и победить.
Она всем покажет! Так покажет, что мало не покажется!
— А ну-ка закрой рот, воительница! Уже, навоевалась.
— Вась, хватит, — всхлипнула мать, — у нее же просто гормоны…
— Да не гормоны у нее, Лена, — он в сердцах всплеснул руками, — не гормоны! Она все это творила с холодной головой и конкретным расчетом.
— Вася!
— Закрываем разговор. Надо ехать. Ключи! — он требовательно протянул дочери руку. — Живо.
И глянул так, что под коленками дрогнуло.
Как она не пыжилась, а противостоять отцу сил не хватало. Поэтому, раздраженно открыв сумочку, выхватила оттуда связку и бросила к нему на ладонь.
Да, что за день-то такой? Что за жизнь-то такая?
Все против нее.
Домой ехали на такси. Молча."
"Отец сидел на пассажирском рядом с водителем, а они с матерью сзади.
