От обиды я закусила губу и пролила керосин на стол мимо примуса.
— Да ладно тебе, не расстраивайся, починишь, и незаметно будет. Возьми у меня волосину, мой волос крепкий и длинный, — заметила Маша Крутова.
Тонкие чулки женщины обычно зашивали волосом, и Машина коса подходила для штопки как нельзя лучше.
Острой сечкой Маша рубила в деревянном корытце капусту на засол, и её руки маятником ходили вверх-вниз.
— Поздновато, конечно, в декабре заготовки делать, — частила Маша. — Но нам на работе выдали по двадцать килограмм капусты на душу.
А что моим мужикам двадцать килограмм? На один зубок. Легче убить, чем прокормить. Вот и верчусь, как кривое веретено. Да ещё морковку пришлось докупать и пачку соли. За солью я чуть не полгорода оббегала — нигде нет! Спасибо, добрые люди подсказали в портовую лавку заглянуть. Так возьмёшь у меня волос или нет? Надо — так вырывай, не стесняйся.
— Совсем обнаглел котяра, — сказала Лиля Алексеева. В розовом халатике, розовых тапочках и с розовым бантиком в волосах она стояла у раскрытой форточки и курила.
— И угораздило же поймать такого бандита. Нет чтобы нашлась милая кошечка.
Она упруго потянулась всем телом, отчего халатик распахнулся, приоткрывая круглую коленку.
— Запахнись, бесстыдница, ходит по квартире, как прости Господи! — буркнула на неё Галя.
Галя вываривала бельё в огромном цинковом чане, от которого по всей кухне клубился влажный пар с едким запахом щёлока.
Стук Машиной сечки по капусте напоминал азбуку Морзе: тире, точка, тире-точка-точка.
Время от времени Маша разгибала спину, чтобы оттолкнуть ногой Пионера, решившего сменить гнев на милость и выпросить чего-нибудь вкусненького. От резкого звонка в дверь Пионер пулей метнулся под столик, и его хвост недовольно заелозил по полу.
Звонки шли беспрерывно, один за другим, наполняя квартиру нетерпеливой голосистой трелью.
Я вытерла тряпкой лужицу керосина с клеёнки:
— Я открою.
Позади меня двинулась Маша с сечкой в руках, за ней шлёпала тапками Лиля Алексеева, и замыкала шествие Галя.
Но опередил всех вездесущий Энка. Лихо прокатив на пятках по коридору, он откинул крюк запора и распахнул дверь. На пороге стоял милиционер. Мы замерли. Лейтенант в синей форме строго осмотрел нас по очереди и размашисто шагнул в прихожую, сразу заполнив её своим присутствием.
— Участковый уполномоченный лейтенант Малышкин. Граждане жильцы, попрошу всех собраться.
