— Я думал ты нагреешь нам постель, любимая, — слышу я голос Каэна.
Я тщетно пытаюсь подавить дрожь, которая беспощадно бьет меня, словно я стою на ледяном ветру, беззащитная, одинокая, униженная.
Я чувствую, как пальцы Каэна касаются моей руки, сжимающей кулон, подаренный Тайделом.
— Ну что же ты так зажата? Не такого приема я сегодня ожидал. Неужели будущая мать императора не хочет разделить постель со своим мужем? Неужели ты даже не посмотришь на меня?
Я поднимаю голову и открываю глаза, снизу вверх глядя на Каэна.
— Ты говорил что любишь меня, Каэн, — говорю я, — если правда любишь, пожалуйста, не заставляй меня делать это.
Каэн садится напротив меня и берет мои руки в свои.
— Пойми же, милая, так нужно. В этом нет ничего унизительного, нет ничего, что не было бы в порядке вещей для дракона.
Я смотрю в его горящие янтарным светом глаза и не узнаю своего Князя.
— Почему ты вдруг стал таким? — спрашиваю я, — неужели ты забыл, как дорожил мной раньше?
— Что толку думать о прошлом, любимая? Нужно двигаться дальше.
Навстречу чувствам, навстречу новым вершинам. Я всегда знал, что я выше всех остальных. Знал, что мое призвание — управлять другими, подчинять их своей воле. И что же я за правитель, если моя жена не желает подчиняться? Как я смогу управлять целой империей, если моя жена не понимает меня и не хочет разделить мое счастье?
— Счастье? — спрашиваю я.
— Наследник рожденный в любви будет сильным, яростным, властным и достойно продолжит род. София должна чувствовать эту любовь от меня и в том числе от тебя.
Разве ты еще не поняла?
— Так значит я должна любить ее? Этого хочет бог?
— Конечно! — восклицает князь, словно только что я разгадала загадку, которая долго мне не давалась.
— И ты любишь ее? — спрашиваю я, бросая взгляд на Софию, которая робко оглядывается по сторонам, изучая нашу с князем спальню.
— Конечно же! Иначе она не сможет дать мне наследника. Разве ты не читала книг и не знаешь, что написано в них? Никакое семя не приживется без любви.
Если я во что и верю, так в это.
Не смотря ни на что, слова Каэна ранят меня так больно, словно я впервые узнаю о его измене. Я то думала, что уже пережила это, что смирилась, что теперь стала сильнее. Но метка яростно тянет меня к Каэну и одновременно терзает меня, заставляя ревновать с безумной силой. Неужели он, как мой истинный, совсем не чувствует мою боль? Что же с ним такое?
— Мне больно, Каэн, — говорю я, — если любишь меня, я прошу еще раз.
