Я вижу его обожженные красные руки, лишенные ногтей. Мне страшно смотреть на них и я отворачиваюсь.
— Бог справедлив и милостив, — тихо говорит Виктор, — и тем сильнее испытание, чем больше он любит.
— ЭТо не испытание, — говорю я, — это убийственная пытка. Я думала он любит меня, я думала, что хоть что-то знаю об этом мире. Я думала, если буду служить своему князю и богу, то все будет как надо, все будет хорошо и правильно.
— Терпение — это наивысшая благодетель, — говорит жрец и подносит руку к огню на алтаре.
"
"Я вижу, как его пальцы, полностью покрытые шрамами от ожогов, охватывают языки пламени.
— Посмотрите на это, — говорит он спокойным голосом, в котором не слышно и намека на ту боль, которую он, должно быть, сейчас испытывает.
— Не надо, пожалуйста, — прошу я его, но он не отрывает руки от огня. Я вижу, как его пальцы начинают дымиться.
— Это любовь бога, — говорит он, — это его благословение для меня.
— Неужели вам не больно?
— Конечно больно, — говорит он, — больно, так же как и вам, если я могу вообразить вашу боль, ваше отчаяние и то чувство предательства, которое вы испытали.
— Виктор, прошу, хватит, — чуть не плачу я.
— Вы верите мне? — Спрашивает он, — верите, что бог-дракон любит вас так же, как и меня?
— Да, да! — Поспешно говорю я, и он, наконец, убирает руку от огня.
— Зачем вы это сделали?
— Это пустяки, — говорит он, — мне это только на пользу. Если это поможет вам понять лучше, я готов сделать это со второй рукой.
— Нет, нет, пожалуйста, не надо, — чуть не плачу я.
— Я не могу сказать слова против князя, — говорит Виктор, заматывая обожженную руку в тряпицу, — но я хочу, чтобы вы знали, что я всегда буду служить вам, потому что я не видел никого, кого бог-дракон любил бы больше, чем вас.
Голос Виктора звучит спокойно и размеренно, словно он читает молитву.
— Почему вы так думаете? — Спрашиваю я, заглядывая в его глаза лишенные ресниц.
Вместо ответа он задерживает на мне долгий взгляд и едва заметно кивает.
И в это мгновение я понимаю, что он знает, что я беременна будущим наследником Каэна.
По спине моей пробегают мурашки.
Он знает и он не сказал ему.
— Бог говорит через вас, Анна, и он говорит с вами, через чудо, которое посылает только избранным из людей.
— Значит вы…
— Не нужно ничего говорить, — перебивает меня он.
— Но почему вы не сказали ему? — Все равно спрашиваю я.
— Потому что вы не сказали, — едва слышно отвечает он. Я не могу видеть будущее. Все, что у меня есть — это вера.
