Каэн, почему же ты так жесток?
Как вся жизнь, понятная и размеренная жизнь, которая только сегодня утром была так безмятежна, может разрушиться в один момент?
Глотаю слезы и с усилием делаю шаг прочь от дверей, за которыми мой истинный развлекается сразу с тремя девушками.
Больше всего на свете мне хочется, чтобы он распахнул сейчас двери и окликнул меня, чтобы сказал какие-то слова, которые все объяснят, все уладят, успокоят меня.
Какая глупая, абсурдная и нелепая мысль. Детское желание закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было.
Но ведь оно было. Было и есть сейчас. В голове вспышками возникают непрошенные картины.
Девичьи руки зарываются в тяжелые волосы на голове моего князя.
Его взгляд, полный властного презрения. Впервые я видела такой взгляд моего дракона, обращенный ко мне. Даже одно воспоминание об этом хлещет меня, словно кнут, раздирающий нежную кожу, оставляя кровавые рубцы, незаживающие раны на сердце.
Я медленно ступаю по мягкому ковру, не разбирая дороги, слуги отходят подальше, едва увидев меня.
В замке столько людей, но я здесь совершенно одна. Что мне делать теперь?
Молча уйти в свою комнату и сидеть там в одиночестве, ожидая, когда придет князь, пресытившись своими девицами?
Теперь так будет всегда? Он будет развлекаться, утоляя свои потребности, а я буду покорно ждать его, прихорашиваясь для светских приемов, на которых он будет хвастаться моей красотой перед своими высокородными родственниками?
Проходя мимо галереи, бросаю взгляд на картины драконов.
Здесь отец Каэна, дед Каэна, прадед, прапрадед и еще десять поколений его предков. Я вижу в их глазах то, чего не видела раньше. Насмешку, презрительно сжатые губы, словно бы готовятся сказать мне какую-то унизительную гадость. Чего я не видела раньше? Неужели он никогда не любил меня? Не могу в это поверить.
Отворачиваюсь от портретов, и чувствую, что все поколения Сандерсов смеются мне в спину.
— Наивная глупая девочка, — словно бы говорят они, — неужели ты думала, что живешь в волшебной сказке?
В комнате меня уже ожидают помощницы.
Неизменные мать и дочка. Черноволосые, низенькие южанки, похожие друг на друга, как две капли воды, с той лишь разницей, что одна, старше другой, лет на двадцать.
Не спрашивая меня, они уже разложили одежду, украшения, и все, что нужно для того, чтобы приготовить меня к грядущему вечеру и беззаботно щебечут о чем-то. Должно быть, обсуждают меня.
Едва я вхожу, они замолкают, словно по команде.
