Замерзшие пальцы не слушаются и застегивание пуговиц превращается в целое испытание. Я не люблю, чтобы слуги помогали мне одеваться, как другим высокородным дамам. Когда мне помогают одеваться другие, я чувствую себя беспомощным ребенком. Я точно уверена, что драконьему богу не нравятся такие жены, и он не дарует им детей.
И в тот момент, когда я подхожу к окну, чтобы взглянуть на величественный горный пейзаж, открывающийся из моей спальни, я чувствую это.
Я смотрю на свои руки, которые только что дрожали от холода, и ощущаю, как сквозь них проходит волна внутреннего тепла.
Прикасаюсь к животу и ощущаю, словно тонкая нить ярко горящего света пронизывает все мое тело. Она постепенно расширяется и множит свои ответвления. Это происходит стремительно, как лесной пожар, заполняя все мое тело.
Я мгновенно понимаю, что это такое.
Это не может быть ничем другим.
Свершилось! Наконец-то!
У моего князя будет наследник!
Глава 2
Я чувствую, теперь я чувствую его сердце, оно бьется ровно и уверенно внутри меня, с каждой секундой наполняя мое тело горячим светом.
Теперь я понимаю, о чем говорил Виктор, это нельзя спутать ни с чем.
Выбегаю из спальни и бегу по коридорам, открывая одну дверь за другой, чтобы как можно быстрее сообщить Каэну счастливую новость.
В кабинете его нет. В столовой тоже.
— Где князь? — спрашиваю я девочку, спешащую куда-то с подносом.
Она испуганно смотрит на меня и говорит:
— Кажется, он на втором этаже, в зале аудиенций, но туда не велено входить.
Я бегу на второй этаж, едва не сбивая с ног идущих по лестнице слуг.
Мне все равно, что они подумают.
— Простите, но туда нельзя, — кричит мне кто-то вслед, но я не обращаю внимания.
— Каен! — зову я и распахиваю дверь зала для аудиенций, — ты не поверишь…
Я застываю на месте. Слова, которые я хотела сказать, застревают в горле.
Делаю несколько шагов и останавливаюсь, как подбитая птица.
Мой муж, князь Сандерс стоит ко мне спиной, а перед ним выстроены три обнаженные девицы, одну из которых он целует в губы.
Взгляд мой замирает на тонких руках, одна из которых обвивает его широкую мускулистую спину, а другая погружается в его густые вьющиеся волосы.
Я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать от пронзившей меня боли.
— Анна, — раздраженно говорит Каэн, отрываясь от девицы, и поворачивается ко мне, — разве слуги не сказали тебе, что входить сюда запрещено?
— Каэн, я не понимаю. Кто они? — я пытаюсь говорить, но изо рта вырывается только сдавленный хрип.
