Все мысли тут же сметает волной чистого ослепительного чувства единения, которое не в силах преодолеть ни одна посторонняя мысль. В эту секунду весь мой мир — это Каэн. Сейчас я даже не помню, что на нас смотрит София и Виктор.
Наконец, Каэн отрывается от моих губ и шепчет мне на ухо, чтобы больше никто не слышал:
— Я надеюсь, что будущая ночь сблизит вас еще сильнее.
Глава 17
Каэн
— Я надеюсь, что будущая ночь сблизит вас еще сильнее, — говорю я, чувствуя непреодолимое желание, которое нарочно гашу в себе, усмиряя дракона внутри меня, чтобы выплеснуть все сегодня ночью, на двух моих жен, одну истинную, и одну тайную.
Я выбрал Софию первой, если Анна сблизится с ней, смирится с тем, что теперь ее жизнь неразделима с этой девушкой, то она смирится и с остальными двумя.
Могу поклясться, что вижу едва заметные отблески драконьего огня в глазах моей истинной, принимая, очевидно, отблеск моих глаз за ее собственный свет. Но как же красивы в эту минуту ее глаза полные возмущения и ярости. Она размахивается, чтобы ударить меня, но я легким движением перехватываю ее ручку, не позволяя ей коснуться моего лица.
— Ты подчинишься, потому что я тебе прикажу. Если я прикажу, ты будешь любить ее, как родную сестру. Если я прикажу, ты будешь умолять, чтобы она разделила с нами постель, потому что я — все для тебя, после нашего бога,, — говорю я так же тихо, но с твердостью в голосе, которая всегда смиряет Анну, сколько бы негодования она не испытывала. Я ее муж и она будет принимать все, что я велю.
Такова моя суть.
— Ты чудовище, — шепчет она едва слышно, так что только мой острый слух дракона может расслышать.
— Я дракон и твой муж. Я твой князь и ты не смеешь не доверять моему решению.
К моему удивлению, она не плачет. Только пристально смотрит на меня. Я пытаюсь прочитать о чем она сейчас думает, но впервые в жизни мне кажется, что я не вполне могу читать ее мысли.
Какой абсурд, она всегда была для меня, как открытая книга. Каждая ее мысль и каждый порыв ее души был понятен и очевиден для меня.
Что же случилось теперь? Что это за огонь, плещущийся в ее глазах. Неужели в ней проснулась самовольная гордость?
Да с чего вдруг? Девочка возомнила о себе лишнего? Нужно поговорить с Виктором, чтобы выбил из нее эту дурь.
Хотя… Есть в этом огне что-то пробуждающее во мне желание такой силы, о которой я даже раньше не догадывался.
— Ты должна помнить свое место, — говорю я ей, и отпускаю ее руку, — твое место возле моих ног, Анна, так велел бог.
