Он кажется искренним, кажется, что он открыт передо мной, но вместе с тем я осознаю, что вся эти ситуация — лишь плод обмана и предательства.
— Вы безумны, князь…
— Не более безумен, чем те, кто сейчас сидит сложа руки и ждет, когда самые наглые и беспринципные люди захватят власть, которая по праву принадлежит не им. Император Шрайк видел меня своим преемником, вы не можете этого отрицать. Не хватало лишь одной маленькой детали, всего лишь наличия наследника. И я обеспечил его появление, только и всего.
— Путем обмана? — я качаю головой.
— Иногда обман необходим, чтобы сохранить что-то хорошее. Правильные поступки порой ведут лишь в пропасть. Мы не должны сковывать себя такими глупостями, как представления о правильности из замшелых книг и старинных баек. Мы можем творить свою историю, так, как нам подсказывают обстоятельства. И грошь нам цена, если мы не используем наш шанс.
— Мы? Вы уже включили меня в свой заговор? Нет, князь, вы ошиблись, я не собираюсь…
— Почему же вы тогда не позовете охрану? — князь приближается к моему лицу и я чувствую исходящий от него жар, — почему не прикажете арестовать меня прямо здесь и сейчас? Вам стоит лишь взмахнуть рукой и мне тот же час вырвут крылья.
Но вы не делаете этого, Лилиана, не делаете, потому что в глубине души знаете, что я прав. И потому, что у вас просто нет выбора. Либо я стану наместником, а вы будете рядом, как мой друг и вам ничто не будет угрожать, либо Салемс захватит власть, все равно, силой, или через выборы, и вы знаете, что он сделает с вами после.
Да, вы хорошо знаете. что это за чудовище, как знал и покойный император. И ваш брат не защитит вас, он будет стоять и смотреть, про себя молясь богу, сокрушаясь и терпя. А потом, возможно, он решит помочь вам, но будет слишком поздно. Вот что будет.
— Вы жестокий, страшный человек, — говорю я князю и упираюсь руками в его мощную грудь.
— Но я на вашей стороне, Лилиана. Можете остановить меня, или объединиться со мной. Еще есть время. Но с каждой минутой точка невозврата приближается.
Он бросает на меня последний взгляд, делает шаг назад, и разворачивается.
Я смотрю на его широкую спину, и у меня возникает жгучее желание остановить его, что-то сказать ему, прокричать что-то ему в лицо. Но я так и стою не проронив ни звука. Дверь за Каэном закрывается с грохотом, словно захлопывается крышка гроба, отчего я вздрагиваю."
"«Точка невозврата приближается» — звучат в голове его последние слова.
Я знаю. что он прав, и я ненавижу его за это.
