Она вытащила меня из передряги, протянула руку помощи. В тот день, когда мы встретились, я хотела сбежать от проблем, просто почувствовать себя живой, а не выпотрошенной рыбой без души.
– А я устроил тебе качели, – не в упрек продолжил, но тут же остановился, дав мне закончить.
Не знаю сколько времени рассказывала ему все. Порог молчания преодолен, и я выложила все в мелочах. Пока рассказывала, он то рычал, как дикий зверь, то сжимал кулаки.
А когда дошло до сегодняшнего дня, вообще чуть с места не подорвался. Одно дело, когда он предполагал, а другое дело – услышал напрямую, да еще и с подробностью, как именно стул разлетелся на кусочки.
Мне даже показалось, в глазах Дамира четко виднелось, как стул ломается о моего бывшего, ни один раз причем, и главное – совершенно случайно.
Когда с рассказом было покончено, Хасанов только сильнее прижал меня к себе, и я расплакалась, только уже от облегчения, и почему-то уверена, это мои последние слезы. Самое страшное позади. Он не оттолкнул.
– Они за все ответят, малыш.
Но почему ты решила, что не сможешь иметь детей?
Сердце снова сжимается. Самый больной вопрос, но самый важный.
– У меня отрицательный резус крови. Организм может вступить в конфликт с малышом и тогда наступит выкидыш. Я не смогу такое пережить второй раз, Дамир. Это страшно. Ты представить не можешь, как это страшно, лежать в больнице и знать, что все, внутри пустота. Больше там никто не живет, а ты уже успела придумать имя, в какой цвет покрасишь стены в детской, какого цвета будет пеленальный столик, и так далее.
– Не думай о плохом. Тем более, у меня тоже отрицательный, – что?
Не верю собственным ушам, а Дамир, пользуясь моим замешательством, поднял лицо к своему и жадно поцеловал.
В жадных касаниях губ был коктейль из эмоций. Нежность, забота, желание защитить и забрать всю боль, что разрывает меня изнутри. Он делит ее со мной, старается забрать все себе. Горячие поцелуи сводят с ума, заставляя почувствовать себя счастливой, несмотря ни на что, и такой нужной.
Большие ладони пробираются под футболку, гладят нежную кожу, заставляя ее гореть от желания большего.
Он дразнит, играет мной, моими чувствами, отвлекая от случившегося.
Я прижимаюсь к нему, зарываясь пальчиками в его волосы, вызывая утробный рык.
– Скажи, что только моя, – в перерывах между поцелуями рвано выдыхает, а я не могу найти в себе сил ответить.
Задыхаюсь от нахлынувшей нежности. Киваю, но ему мало. Даже останавливается, заставляя меня изнывать от желания.
