Мне и отстоять себя надо и им не нагрубить, чтобы семья семьей осталась. А это сложно. Я как по лезвию ножа сейчас иду. Одно неверное движение, и все.
– Я понимаю вас, понимаю, какое впечатление могла произвести. Но вы меня не знаете, а ваш сын и близко не глупец, – хмыкает, а-я «ты мне нового ничего не сказала». – так почему делаете такие выводы. Я люблю Дамира ничуть не меньше, чем он меня. Разве это не должно заботить вас, как отца? Чтобы вашего сына любили и уважали? Возможно, я не гостеприимна со стороны, но я немного в шоке от внезапного появления, растеряна, потому что не понимаю, как реагировать на нападки в свою сторону.
Но и ругаться с вами не хочу.
– Тогда уходи. Не верю я в твою любовь. Откуда он тебя вытащил? Из публичного дома? Ноги, наверно, хорошо раздвигала, и всякими гадостями баловалась. Ничего. Выветрится у него это. Забудется. Уходи.
– Самир, прекрати. Он тебе не простит, – женщина пытается приструнить мужа, но ему не до этого. Вырывает руку из ее хватки и продолжает.
– Простит.
Выветрит мысли об этой девке и все будет хорошо."
"Слова хлеще пощечин бьют в самое сердце. Таких оскорблений не позволял никто в мою сторону. Даже муж в запале ярости. Слеза все же вырывается наружу, а голос предательски дрожит и теряет уверенность. Плевать. Не позволю никому с собой так разговаривать.
– Какого же низкого вы мнения о собственном сыне. Да, я потасканная жизнью. Вот только не так, как вам бы того хотелось. Хотите знать откуда синяки? Пожалуйста. Муж в честь развода решил подарок такой сделать.
Сначала изменил, из-за него я потеряла ребенка, чуть с ума не сошла от отчаяния и раздирающей душу боли. А когда он понял, что разводу быть, обманул меня, избил. Я чудом ушла от него целой и невредимой. Если бы не Дамир…
– Что? Так ты посмела его окрутить, будучи замужем? Да кто ты после этого?
– Господи, вы только это услышали? Вы правда… Нет, все, не хочу продолжать этот разговор. Анна Викторовна, простите, пожалуйста. Я не знаю, где тут и что, не сочтите за неуважение.
Простите…
Выбегаю из кухни, еле сдерживая рыдания. Не хочу никого видеть и слышать. Зачем только сказала? Зачем поддалась на поводу у чувств? Надо было молча все проглотить и уйти. Дурочка. Но назад не отмотать, не вырезать ненужный фрагмент.
Закрываюсь в нашей спальне. Плачу в постели, прижимаю к груди его подушку, хранящую такой родной запах. А завтра меня отсюда попросят. Самир Рустамович вывернет все в свою пользу, а Дамиру придется выбирать.
