Надо же, их желания очень во многом сейчас совпадали.
— Что так? — Герман опустил свой стакан на стойку. По пищеводу вниз прокатилось приятное, согревающее тепло.
— Да переговоры три раза срывались, — Виноградов скривился. — Сначала по их вине, потом по нашей. В третий раз… там вообще из-за такого пустяка сорвалась встреча, что только держись. Я полдня матерился и уволил двух своих лучших секретарей.
— Ну ты суров, — Герман хмыкнул, любуясь янтарной жидкостью, сквозь толстое стекло ловившей золотистый свет кованных бра, украшавших массивную стойку.
— Да я дебил. Ищи теперь нормальных специалистов, — Виноградов выругался и подхватил свой стакан. — Но я тебе вот что скажу. Даже самых, казалось бы, крутых, любимых и незаменимых на деле всегда, всегда можно кем-нибудь заменить.
Хм…
Герман поднял на друга посуровевший взгляд:
— Спорное утверждение.
Виноградов сделал большой глоток и мотнул головой.
— Не, брат, я тебе говорю. Никто, никто в этой жизни наших нервов не стоит. Ни секретарши, ни егозящие жёнушки.
Выпендривается — гони её за порог. Ты себе с дюжину лучше найдёшь. И дня не пройдёт. По тебе столько девок течёт, а ты со своей Лилей носишься. И ладно бы она ещё сидела смирно, так нет, небось истерики закатывает, раз ты такой хмурый. Так и гони её… эй, ты чего?
Последнее, что он помнил и ощущал — резкую, но странным образом приятную боль, когда его кулак въехал Виноградову в челюсть.
Его голова дёрнулась, и о стойку цокнул потерянный зуб.
Герман тряхнул правой рукой и склонился к ошарашенному Егору.
— Будешь и дальше так о ней рассуждать — потеряешь все остальные.
Герман опрокинул в себя остатки жидкости из стакана, сунул руку в карман, не глядя вынул из зажима наличку и припечатал её к стойке, посмотрев в глаза застывшему в шоке бармену:
— За причинённые неудобства.
А через час с небольшим за его спиной захлопнулась входная дверь его загородного дома.
Он даже не знал, ночует ли она сегодня здесь. Может, всё-таки собрала вещи и снова уехала.
В конце концов вся эта ситуация превратилась в дурно пахнущее, бескрайнее болото.
В котором истины днём с огнём не сыщешь.
Он бы совсем не удивился, если бы она…
— Герман?..
Он вздрогнул и поднял голову. Лиля стояла на ступенях главной лестницы, бледная и перепуганная.
— Герман, что случилось?
Он пытался поймать её взгляд, но не получалось. Лиля смотрела куда-то ниже его подбородка.
— Ничего.
— Тогда… откуда у тебя кровь на рубашке?
Глава 50
— Кровь… не моя.
