Герман медленно выдохнул, чувствуя уже привычную тяжесть в левой стороне грудной клетки.
Завибрировавший телефон почти заставил его вздрогнуть.
Да неужели? Нерадивая подчинённая вспомнила вдруг, что у неё в этой компании есть обязанности?
Герман невольно бросил взгляд на циферблат настенных часов — пятьдесят минут опоздания. Игнатьева сама себя перещеголяла.
После схватил наконец телефон и на несколько долгих секунд подзавис.
Звонила совсем не Марина.
Невероятно, но факт — звонила супруга.
Сама.
По собственной воле.
Вряд ли в сложившихся обстоятельствах это могло считаться хорошим знаком.
Не теряя больше драгоценных мгновений, Герман нажал на кнопку ответа:
— Лиля?
— Привет, — тихое, почти нерешительное. — Не отвлекаю?
Её голос подрагивал, но он пока не мог понять, от чего.
— Привет, — он кашлянул, ощущая странный дискомфорт от необходимости примериваться, что говорить, будто ходил по очень тонкому льду. — Нет, не отвлекаешь. Что-то случилось?
— Ещё не знаю, — тихо отозвалась она.
— У тебя найдётся свободная минута? Мы можем поговорить?
Глава 45
— Поговорить? — он даже на секунду подзавис от неожиданности. — Да, само собой Конечно.
Лилин голос звучал настороженно, чуть нервозно и вместе с тем будто бы очень устало.
Или он просто всё это себе надумал, потому что сейчас уже ни в чём не был уверен и не всегда мог верить своим собственным суждениям и ощущениям.
Но одного Герман отрицать, конечно, не мог — внезапная потребность жены поговорить с ним порадовала его даже больше, чем он мог предположить.
Оказывается, сейчас ему было даже не особенно важно, о чём мог пойти разговор. Уже сам факт её желания пойти на контакт значил для него очень многое.
— Это… наверное, это прозвучит совершенно по-идиотски, но я всё-таки должна спросить. Должна была спросить ещё вчера. Но вчера не решилась.
Герман вспомнил их вчерашний неловкий обмен репликами в авто, но скорее винил себя в том, что полноценного диалога у них так и не вышло.
— Говори, Лиля. Я тебя внимательно слушаю.
— У нас… мы… — она мучительно долго подыскивала слова. Значит, ему это всё-таки не показалось. Лиля очень нервничала, и сейчас это становилось очевидным.
Он очень хотел как-то её успокоить, как-то донести до неё, что ей нечего бояться. Что она может спрашивать у него что угодно. Но язык словно к нёбу прирос. Он только теперь начинал понимать, что попросту не умел вот так выстраивать диалог.
