И он так этого боялся, что запустил самосбывающееся пророчество, не иначе…
Просидев какое-то время в уютной тишине автомобильного салона и превозмогая внезапно накатившую усталость, он набрал Ильмина:
— В приоритете — поиски Алексеева. Отыщите мне его контакты — все, до каких дотянетесь. Из-под земли мне его достаньте.
И, кажется, самое время обстоятельно поговорить с Игнатьевой. Теперь, когда кое-какая информация собрана, им есть о чём поболтать.
И разговор этот очень ей не понравится.
Остаток дня и начало вечера он промотался по городу, решая дела, не требовавшие его присутствия в офисе.
А вечером обнаружил себя на знакомом, до боли знакомом месте — у цветочного магазина, несколько лет назад разделившего его жизнь на до и после…
Глава 40"
"— Герман, не соизволишь в гости заглянуть? — голос матери в трубке звучал почти требовательно, пусть она и знала, что это не лучшая стратегия начинать с ним разговор.
Он сидел, откинувшись на спинку водительского кресла, и наблюдал за тем, как Лиля с величайшей аккуратностью приводила в порядок свежую цветочную композицию, занимавшую всё пространство витрины.
— Зачем?
— Отец хотел с тобой поговорить. Что-то там о встрече с инвесторами.
Опять Артур проболтался. Но он не держал зла на младшего брата. Он был даже рад, что его напряжённые отношения с ближайшей роднёй никак на Артуре не сказались.
— Зачем? — повторил он вопрос.
— Откуда мне знать? Вот сам у него и спросишь.
Отец время от времени делал попытки пойти на мировую — неохотные и будто бы вынужденные.
Не исключено, что мать его к тому подбивала.
Германа мало интересовало это примирение. Если отец вдруг захотел с ним поговорить, да ещё по такому поводу, то это легко объяснялось выгодой. Старший сын умудрился сам встать на ноги, возглавить целый холдинг, и теперь ему наконец-то можно пожать руку и даже поговорить с ним как мужчина с мужчиной.
И он даже готов забыть, что сын женился на «девице совсем не своего круга», предпочтя её «идеальной кандидатуре» всеобщей любимицы — Марины.
Какая небывалая щедрость. Сын, конечно, тут же полетит сломя голову навстречу долгожданному примирению.
— Когда?
Мать замешкалась с ответом.
— Вообще-то… сегодня было бы идеально.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Ладно. Хорошо. Я не настаиваю. Никто не настаивает. Приезжай завтра. Или послезавтра.
— Нет.
— Герман…
— Ты можешь ему передать, что я приеду, если он согласиться принести свои извинения.
