Но она с этой задачей справлялась прямо-таки на отлично.
Я не удивилась бы, если бы наш гость воспользовался моментом, извинился, откланялся и поклялся себе никогда больше не возвращаться.
Но я, кажется, успела забыть, насколько Самарин, при всей кажущейся мягкотелости, порой был парень себе на уме. Подозреваю, этому его научила жизнь с волевой матерью. Сын не всегда мог добиться от неё поблажек, поэтому научился действовать в обход.
— Мария Алексеевна, вы бы и о себе не забывали. Вчера столько переживаний, а вы с самого утра на ногах и до сих пор не присели.
Матери несказанно польстило такое внимание, и она с удвоенной силой захлопотала, вызвавшись освежить гостю кофе и достать из запасов апельсиновый джем по особому рецепту, потому что Андрей такого никогда не пробовал и в магазине подобного не купишь.
Меня начинало потряхивать от всего этого безобразия.
Господи, какая же я дура… Надо было ехать к Светке.
Андрей от внимания принимающей стороны не отказывался, и на какое-то время эти двое будто вовсе позабыли обо мне.
Я вспомнила о сообщении.
Открыла мессенджер и едва не всхлипнула.
Сообщение от Германа.
Короткое и по сути. Очень в его стиле.
«Немедленно возьми трубку».
Он разве звонил?
Я проверила входящие. Господи, больше дюжины штук в течение последнего получаса. Я ведь и забыла, что даже вибрацию отключила, и только пару минут назад перевернула телефон экраном вверх, чтобы взглянуть на время.
— …она считает, что он слишком сладкий и почти без кислинки. Да, Лиля?
Я вздрогнула от обманчиво ласкового голоса матери и отложила телефон.
— Что, прости?
— Говорю, мой джем тебе не понравился.
Я перевела взгляд на Андрея, щедро размазывавшего цитрусовую массу по своему тосту:
— Мам, я этого не говорила. Я сказала…
— Ты сказала, что он слишком сладит и без кислинки, — настаивала мать, едва ли не с обожанием глядя на гостя, уплетавшего тост.
Может быть, она его уже усыновит, и мы на этом закончим?
— Я сказала, что с несладким чаем будет в самый раз…
Экран снова вспыхнул — входящий от Германа.
Мать покосилась на телефон, поджала губы. Я схватила его со стола и, извинившись, выскочила из кухни. Дурдом какой-то — вызов от маниакально названивавшего мужа-изменщика стал благовидным предлогом для побега из бедлама, царившего на родительской кухне.
Я вышла в гостиную, пересекла её и подошла к балконным дверям. Приоткрыла створку, чтобы вдохнуть свежий осенний воздух.
Господи, дай мне сил…
— Слушаю, — мой голос почти не дрожал.
