Но то были всего лишь мгновения. Мгновения слабости.
— Я боялась, что ты возьмёшься разбираться в нашей запутанной ситуации самым… самым радикальным способом.
И я ведь до сих пор не знала, где он был и что делал. А когда с час назад завидела его в окровавленной рубашке, все мои страхи вгрызлись в меня с новой силой. Он и представить себе не может, что я пережила за те пару минут, пока он всё мне не объяснил.
Герман молчал, смотрел куда-то в сторону. Потом едва заметно усмехнулся, но безо всякого юмора:
— Наверное, мне не стоит удивляться, почему тебе в первую очередь именно такие догадки полезли в голову.
— Ты со мной ничем не делился.
— Нечем было делиться, — пожал он плечами. — Но рано или поздно я всё равно во всём разберусь.
Он посмотрел на меня, он был совершенно серьёзен, но в глазах промелькнула искорка.
— Обещаю обойтись без выбитых зубов. Сегодняшняя акция — единоразовая.
Я сама себя удивила, когда кончики моих губ подпрыгнули в улыбке. Боже, ну и вечер сегодня у нас… странный до невозможности.
— Очень на это надеюсь.
— А я очень надеюсь, что ты и на второй вопрос мне ответишь.
Ну нельзя же было наивно надеяться, что он так просто оставит попытки вытащить из меня всю правду.
И снова передо мной стояла Марина — холёная рыжая стерва, будто оживший пин-ап.
— Если ты о том, что стряслось в твоём офисе, так… так ничего не стряслось.
— Ничего, кроме Игнатьевой?
Меня странным образом порадовало, что он не назвал эту дьяволицу по имени.
— Ах, ты об этом…
От моих слов, наверное, за версту разило притворством, но я, как последняя идиотка, хваталась за любую, даже заведомо провальную возможность продемонстрировать, что ничем-то меня тот разговор на самом деле не зацепил.
Подумаешь, любовница мужа высказала мне всё, что обо мне думала.
С кем не бывает…
— Лиля, мне правда хотелось бы знать.
Если думаешь, что к такому можно как-нибудь подготовиться, то не думай. Нельзя.
Я встретила его взгляд и бросилась в жуткий омут. Просто потому что бегать больше не было смысла.
Устала я бегать.
— Она мне всё объяснила.
— Что именно?
— Всю… всю эту вашу ситуацию.
— Нашу ситуацию, — на лице Германа ни один мускул не дрогнул, но я видела, что он напряжённо ждёт моих пояснений.
— И напомнила мне моё место. Возможно, я даже должна быть ей благодарна за это.
— Лиля, — в голосе мужа просыпалась угроза, но сейчас я не взялась бы судить, на кого эта угроза направлена. — Что бы Игнатьева тебе ни напле…
— Она мне всё объяснила, Герман.
