Я поймала себя на абсурдной мысли, что мне становилось по-настоящему неуютно от такой сговорчивости мужа. Мы ведь по-прежнему ничего в наших отношениях не прояснили. Откуда в нём столько готовности к конструктивному диалогу?
— Мне… очень непривычно, когда ты вот так во всём со мной соглашаешься, — прошептала я. — Что-то успело произойти?
Герман ответил не сразу. Повернул руку ладонью вверх и успел перехватить мои пальцы.
Я невольно задержала дыхание.
— Я уже понял, что мы с тобой всё это время были не особенно-то честны друг с другом.
Счастливы, может быть, но не честны.
Он будто читал мои мысли, и это автоматом выводило наш незапланированный диалог по душам на какой-то новый, до сих пор недоступный нам уровень.
— Видимо, так и есть… Но я только сейчас это осознала. Только сейчас поняла.
Его большой палец лёг в центр моей ладони, описал крохотный полукруг, и я невольно втянула в себя воздух. Оставалось только надеяться, что муж не уловил мою неожиданную реакцию.
Сил и воли на то, чтобы отстраниться или хотя бы выдернуть из его хватки ладонь, у меня не хватало.
Возможно, я этого даже и не хотела, втайне от себя ожидая, что он повторит…
Даже не представляла, что кожа там могла быть настолько чувствительной к чужому прикосновению. Или это просто сейчас всё ощущалось слишком ярко, слишком отчётливо.
— Тогда мне тоже жаль, — глухо отозвался он, не поднимая головы. — Мне жаль, что мы так много друг от друга скрывали.
Скрывали…
Моё сердце невольно сжалось от этих слов.
В воспоминаниях тут же всплыла хищно скалящаяся Марина.
И все её слова — горькие, страшные, ядовитые.
Он об этом хотел поговорить?
Наконец-то во всём признаться? Подтвердить слова Игнатьевой — своей давней подруги, бывшей девушки и… нынешней любовницы?
Раз уж у нас вечер таких неожиданных откровений, то самое время действительно расставить всё по местам.
Может, ещё и поэтому он был так сговорчив.
Сердце забилось быстрее.
Ну конечно. Это всё потому что он, должно быть, для себя всё решил. Пришёл к собственным окончательным выводам, примирился с действительностью и готов двинуться дальше.
А для этого необходимо покончить со всем нынешним, расставить все точки над «i», отпустить проработанную ситуацию, или как там принято изъясняться на приёмах у современных психологов…
И я с ужасом осознала, что не готова это услышать.
Должна буду, но не готова.
Гроза больше не пугала зарницами и отдалённым громом за горизонтом, она неслась на меня с ужасающей скоростью.
